не адвокат. Вернее, не тот, кто приходил в прошлый раз. Этот только косил под того, первого.

На всякий случай, еще до ухода конвоира, Ким громко и четко произнес:

— Здравствуйте, Саша Хлебников. Вы принесли копию протокола?

В ответ Крылов вытащил из кейса бумагу, помахал ею, положил на стол и прихлопнул ладонью. Это еще больше убедило Баскакова, что это не Хлебников. Тот вел себя скромно, суетливо и боязливо. А этот проныра, любитель театральных жестов, и вообще авантюрист.

Дверь за конвоиром захлопнулась, и сразу же гавкнул наружный засов. Они остались в кабинете одни, но каждый прекрасно понимал, что комната, возможно, просматривается и уж наверняка прослушивается.

Сели за стол друг напротив друга. Баскаков наклонился вперед и пальчиком поманил «адвоката». Крылов послушно наклонился и подставил ухо. Он услышал именно ту фразу, которая и должна была первой прозвучать в этой ситуации:

— Ты кто такой?

Баскаков сразу же развернулся и подставил ухо. Олег послушно выпятил губы и зашептал:

— Я не адвокат. Я сыщик из Москвы. Меня зовут Олег Крылов.

Опять смена позиции, и теперь уже ехидно шепчет Ким Баскаков:

— И кто же тебя нанял, Олег Крылов? На кого ты работаешь?

— Считай, что меня наняла твоя невеста. Лариса сама позвонила в Москву.

— Кому? Моему отцу? От него никакой помощи я не приму!

— Так я и знал! Но надеялся, что Ким Баскаков не полный идиот. Ошибся... Мне уходить?

— Ладно, Олег, проехали... Я просмотрел список и думаю, что у меня есть шанс. Железное алиби.

— Какое?

— Не скажу. Не верю тебе... Верю, но не до конца. Сделай для меня две вещи, тогда поверю полностью... Первое: выведи Ларису из больницы и спрячь где-нибудь.

— Сделаю! Я тоже боюсь, что ей угрожает опасность... Что еще?

— Устрой мне побег.

Глава 7

Первые минуты Силаев очень волновался. Он никак не ожидал, что губернатор пригласит в кабинет всех заинтересованных лиц.

Меньше всего Стас боялся, что его узнают сам Афонин или Петрин. Двух этих прохвостов он видел полтора десятка лет назад, и то — накоротке. Первый раз на улице во время драки. И мельком у следователя на опознании... Эти двое могли вообще забыть эпизод с неким Максимом Жуковым, а уж опознать его в образе Стаса Силаева после великолепной пластической операции...

Со Щепкиным он встречался чаще, но в те же далекие годы. И происходило все это в шумных компаниях, в тесных комнатках, темных от сигаретного дыма и тумана от дешевого портвейна... Правда, Щепкин мент. За годы службы у него могла развиться профессиональная память на лица. Очевидно, не развилась.

Самым опасным был Игорь Забровский. Шесть-семь лет назад Силаев, тогда еще Макс Жуков, был его начальником, и общались они по три раза на дню... Но и Забровский, бросая взгляды на гостя из Европы, никоим образом не проявил волнения от узнавания... Силаев хорошо помнил, что его бывший заместитель уж очень прагматичен и напрочь лишен воображения. Для него никогда не может быть того, чего не может быть. И сидящий напротив австрийский бизнесмен никогда не может быть Максом Жуковым, который так удачно сгорел в своей машине. Не может быть, и все! Даже если и уловилось что-то знакомое в глазах, в жестах, в голосе.

С лица Афонина не сходила улыбка. Он успешно подводил к завершению встречу высокого австрийского гостя:

— В наш медвежий угол не часто залетают бизнесмены такого уровня. А зря! Все условия есть. Прибыль можно лопатой грести... Вы — первая ласточка, а значит, вам основной почет и уважение. Разместим мы вас в особняке на берегу реки. Машину из моего гаража за вами закрепим и еще вот этого бравого парня как шофера, секретаря и вообще...

Скромно сидевший в дальнем углу мужчина резво вскочил, вытянулся и шаркнул ножкой... Силаев сразу все понял и, стараясь не улыбаться, спросил:

— Он военный?

— Да, господин Силаев. Не буду скрывать. Майор Гуров из ведомства товарища Щепкина.

— Так, значит, господин Гуров полицейский.

— Скорее, милицейский... Но это и хорошо. Кроме дел и отдохнуть надо. А у Щепкина по этой части все схвачено: вертолет есть, катера, вездеходы. Все для охоты, рыбалки и пикников... Увеселительные заведения, казино и театры, под его опять же надежной защитой. Как у нас говорят, под его крышей... Мы не Таиланд, но и по женской части развлечения можно организовать. Очень широкий выбор...

Пока Вася Гуров вел машину, Стас пытался его изучить. Сразу было понятно, что майор службой дорожит и дешево не продастся.

— Отличные здесь места, майор. Все такое натуральное. Дикая природа... У нас в Австрии тоже красиво, но все как на макете. Чистенько, ровненько. В лесах газонная трава, как на футбольном поле. Ни тебе бурелома, ни покосившейся избы. Неуютно как-то.

— Это точно! В Европе все искусственное. Эрзац. Порядка много, а души нет. Мы же не немцы какие-то. У нас все наоборот. Души много, а порядка нет... У меня тоже душа к природе тянется.

— У тебя дача хорошая?

— Да никакой еще нет. Не заработал.

— Жаль... А давай я тебе, майор Гуров, дачу подарю. С большим участком и на берегу реки.

Гуров притормозил, повернулся, взглянул на Силаева очень жалобно, быстро перевел взгляд наверх, на крепление светильника и неожиданно бодро ответил:

— Спасибо за предложение, господин Силаев, но принять его не могу. Слишком дорогой подарок и очень на взятку похож. А это у нас не принято. У нас никто в России взяток не берет.

— Тогда я попрошу генерала, чтоб он вас поощрил.

— И этого не надо. Не за награды работаем... Вот уже и приехали, господин Силаев.

От машины до особняка надо было пройти по парку около ста метров. Этого им хватило для обстоятельной и взаимовыгодной беседы. На первых же метрах майор притормозил Стаса и спросил напрямик:

— А вы серьезно готовы были мне дачу подарить?

— Серьезно.

— Просто так?

— Конечно же, нет. За просто так никто деньги не дает. Мне помощь нужна. Я в Дубровске никого не знаю, а ты, Вася, очень подходящий человек.

— Что делать надо? Работа не пыльная?

— Не пыльная и не мокрая... Ты сколько в месяц получаешь? Лучше, если в евро.

— В евро не пересчитывал. А в долларах до двухсот баксов выходит.

— Тогда держи, Вася, две тысячи евро. Это твой годовой оклад. Это аванс. Маленькая частичка от того, что ты получишь потом.

— Так что мне делать?

— Пока ничего... Тебя ко мне Щепкин приставил?

— Он.

— Так ты не говори