глаза светились счастьем, надеждой, доверием — и молча прикусила губу.

— Было бы здорово, — тихо сказала она, подходя к кровати и садясь рядом. — Правда.

Регина кивнула, словно получив одобрение, которое ей было так нужно, и уже через минуту снова что-то весело рассказывала — про то, как они с Артемом могут нарисовать стенгазету, как он смешно произносит слово «активист», как она обязательно подберёт себе новое платье.

Полина слушала и кивала, стараясь быть рядом — даже если в её собственном сердце всё было путающимся комом.

Регина зевнула, сонно буркнула что-то вроде "доброй ночи" и, укутавшись в одеяло, почти мгновенно провалилась в сон, всё ещё улыбаясь во сне, будто продолжала там свой разговор с Артёмом. Полина тихонько поднялась с кровати, глянув на часы — было уже за полночь. Желудок настойчиво напоминал о себе.

Схватив сковородку, две котлеты из контейнера и прихватив вилку, она на цыпочках вышла в коридор, направляясь к кухне. Там, как ни странно, горел свет, и доносился весёлый гомон. На кухне действительно оказалось оживлённо — несколько студентов, укрывшихся от ночной тишины за общением и кулинарией, смеялись, спорили и щёлкали семечки. Из большой алюминиевой кастрюли шел густой пар.

— Сгущёнку варим, — гордо сообщил один из парней, заметив Полину. — Часа три уже булькает, сейчас будет самое вкусное.

Полина кивнула, улыбнулась из вежливости и заняла свободную конфорку. Поставив сковороду на огонь, выложила котлеты и, прищурившись от жёлтого света лампы, оглянулась — яйца остались в холодильнике в комнате. Стараясь не шуметь, она быстро вернулась к себе, открыла дверцу, заглянула в холодильник, вытащила два яйца и уже собиралась захлопнуть дверцу, как...

БАБАХ!

Громкий хлопок потряс весь этаж. Полина замерла с яйцами в руках. Где-то вдалеке за стенкой кто-то вскрикнул, зашуршали двери.

Полина кинулась обратно на кухню. Едва переступив порог, она увидела настоящую картину апокалипсиса: вся плита, стены, часть потолка, да и сами студенты были в липких брызгах карамельной массы. Кастрюля лежала на боку, а крышка от неё валялась в углу. Один из студентов застыл с ложкой в руке и взглядом, полным шока.

— Ну… вроде сварилась, — хрипло выдавил парень, моргнув.

Полина прикрыла рот рукой, стараясь не засмеяться, и только покачала головой.

— Вы воду не забывали доливать?! — сказала она, проходя мимо и аккуратно снимая свою сковороду с огня.

— А кто ж знал! — обиженно отозвался кто-то из толпы. — В рецепте не написано было!

Полина включила вытяжку, поставила сковороду на стол и принялась за ужин, а студенты вокруг уже начинали разбирать, кто пойдёт за тряпкой, кто будет оттирать стены, и кто вообще виноват. Кухня постепенно наполнялась сладковатым запахом карамели и еле сдерживаемым смехом.

Через какое-то время Полина сняла с плиты сковородку, проверив, не пригорели ли котлеты. На удивление, всё оказалось съедобным. Осторожно взяв горячую ручку через кухонное полотенце, она вернулась в комнату. Регина уже мирно спала, свернувшись калачиком под своим одеялом, с лицом, прижимающимся к подушке — казалась особенно беззащитной и искренне счастливой.

Полина поставила сковородку на край подоконника и села на табуретку у стола. Тарелку с котлетами пододвинула поближе, но есть сразу не стала. Из кармана джинсов достала смартфон — корпус чуть нагрелся от её тела, экран был тёмным и словно ждал прикосновения. Она включила его и на секунду зажмурилась от резкого света.

Телефон коротко вибрировал в её ладони, и почти сразу на экране появилось сообщение. Одно единственное, но как будто бросившее в её сознание камешек, разметав спокойную гладь.

Артем: «Не спишь? Мы можем поговорить? Я подойду к общежитию.»

Полина уставилась на экран, не моргая. Было не столько удивление, сколько лёгкий внутренний ступор. За окном давно опустилась ночь, в комнате пахло жареным луком и шампунем Регины, а в голове — снова путаница, снова сдвинутый фокус. Она взглянула на часы: 01:03. Время, когда обычно снятся сны. Или совершаются импульсивные поступки.

Смартфон остался в руке. Она положила его на колени, задумчиво уставившись в пустоту. А потом, будто приняв какое-то простое, житейское решение, не драматизируя, не выстраивая в уме причинно-следственных цепочек, просто написала:

«Сейчас выйду.»

Отложив телефон, она машинально откусила кусочек котлеты, но вкус показался ей резиновым и пустым. Осторожно отодвинула тарелку в сторону, встала, накинула тёплую серую толстовку и бросила взгляд на спящую Регину.

— Я скоро, — тихо прошептала она, зная, что та всё равно не услышит.

Полина вышла в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь, чтобы не разбудить соседок. Общежитие уже дышало ночной тишиной — тяжёлой, вязкой, с запахами стирального порошка и далёкой еды. Ступая босыми ногами в домашних тапках по холодному полу, она ощущала, как её начинает знобить — не от холода, а от предчувствия.

На улице воздух был свежим и колким, небо затянуто тонкой пеленой туч, а редкие фонари отбрасывали вытянутые тени на пустынный двор. Артём уже ждал — высокий, чуть сгорбленный, с руками в карманах и взглядом, устремлённым на вход.

Полина вышла, и в этот момент их взгляды пересеклись. Ни одного лишнего слова. Только ночь, влажный воздух, фонарь и тишина, из которой должно было начаться что-то новое.

Глава 33

Череп с глухим шорохом упал на кровать, закинув одну ногу на другую и сцепив пальцы на груди. Он усмехнулся, уставившись в потолок, и лениво произнёс:

— Кнопка твоя, конечно, интересная личность.

Макар стоял у стены, опершись плечом о подоконник, и хмуро прищурился.

— Жаловалась на меня?

— А как ты догадался? — Череп фыркнул и повернул голову к нему, усмехаясь шире. — Да не то чтобы жаловалась. Просто говорила… как есть. Без прикрас.

Макар не ответил. Пальцы сжались в кулак, но он сдержал раздражение.

— Спасибо, что проводил её, — сказал он спустя пару секунд, чуть тише. — У Соболевой талант — притягивать неприятности. Куда бы ни пошла, хоть что-то, да случится.

Череп криво усмехнулся, но без злости:

— Я заметил. Ты знаешь, она… она сейчас на пределе. Не психует, не орёт, но видно. Вымотана. Изнутри. Ты её подгружаешь, брат.

Макар повернулся к нему, нахмурившись.

— Я просто… действую. Так надо.

— Ну вот в этом-то и проблема. То, что ты называешь «действием», её начинает душить, — сказал Череп спокойно, но твёрдо. — Иногда лучше дать немного воздуха. Отпустить поводок, если хочешь, чтобы человек сам к тебе