эту должность комсорга МГУ. Я как услышал, то просто обалдел… Хотя одна мысль у меня все же только что появилась… Если я прав, то ты сам себя на эту должность и назначил…

– Что ты имеешь в виду, Паша? – заинтересовался Сатчан.

– Ну ты же посоветовал мне к Артему обратиться за новой кандидатурой комсорга МГУ, раз сам не мог ее занять, верно? Я так и сделал. И вот как-то так совпало, что мы с тобой резко по другому вопросу Тяжельникову понадобились, и всплыла одновременно как-то эта информация по вакантной должности. А Тяжельникову надо было тебя наградить за то, что ты выдвинул идею с поисковыми отрядами. Так что это повышение в благодарность за ту записку, что мы в свое время в Бюро ЦК ВЛКСМ передали!

– Да как же так, Паша? – развёл руками Сатчан беспомощно. – Словно я только один на всю Москву и гожусь в комсорги в МГУ… Нет, должность‑то, конечно, хорошая, но Римма же меня загрызёт…

– Ну что сказать, Паш, у тебя, собственно говоря, выхода другого нет. Сошлись в разговоре с ней на приказ товарища Тяжельникова. Говори о том, что ты пытался отказался, но отказа он не принял. Фактически приказал тебе, говоря, что это комсомольское поручение с самого верху и ты как нормальный комсомолец не имеешь никакой возможности отказаться от такого ответственного поручения. Скажи ей, кстати, что я тоже с тобой был и могу всё это слово в слово подтвердить. Так же оно на самом деле‑то и было.

Ну и напомни супруге, что человек Тяжельников непростой. Он дружит непосредственно с генеральным секретарём ЦК КПСС Леонидом Ильичом Брежневым. Спроси её: как бы тебе дальше карьеру свою строить пришлось, если бы такой человек на тебя обиделся? Может быть, всё это вместе взятое её и вразумит.

– Хотелось бы верить… – вздохнул тяжело Сатчан.

– А самое главное, постарайся всё же выяснить, с чего вдруг Римма вначале поддержала тебя с переходом на эту должность, а потом вдруг категорически переменила свою точку зрения? Может быть, если тебе удастся это понять, станет ясно, в чём вообще проблема? Мало ли, она выеденного яйца не стоит. Может, Римма твоя опасается, что там у тебя какая‑нибудь красивая секретарша будет. Пообещай ей, что только мужиков наберёшь в заместители и в секретари.

– Ну разве что так, – устало вздохнул Сатчан. – Неужто действительно это все из-за ревности? И Паша, надо нам, получается, посидеть с тобой будет в ближайшее время. Расскажешь мне, что у вас там в МГУ и как устроено. К парторгу отведёшь, познакомишь с ним тоже.

– Да, Паша, какие проблемы вообще посидеть и поговорить, – согласился я. – Место на самом деле для карьеры очень хорошее, так что не переживай ты так, а то выглядишь, как будто тебя на расстрел отправляют.

– Ты просто с моей Риммой никогда не ссорился, – тяжело покачал головой Сатчан. – Тяжко это. Тем более она всегда в любые наши разногласия тестя вовлекает. А спорить с целым министром, который свою дочку начинает защищать, поверь, совсем не просто.

– Ну раз так, то ты перед тем, как к Римме идти, позвони сейчас сразу тестю. – посоветовал я другу. – Изложи всю эту версию, что Тяжельников прямо требовал, чтобы ты подчинился его указанию. И попроси его об услуге, чтобы он сам с дочкой своей переговорил. Авось тебе после этого легче будет к ее здравому смыслу воззвать…

Глава 10

Москва

После разговора с Ивлевым Сатчан сел в машину, чтобы ехать обратно на работу. Но тут ему в голову пришла другая мысль. Он же собирался в прошлый раз, когда они с Ивлевым об этой должности говорили, звонить Захарову, и с ним согласовывать назначение. Что изменилось‑то с тех пор? Тем более у Захарова можно осторожно спросить, в каких отношениях он находится с Тяжельниковым. Мало ли, он сможет каким‑то образом эту должность для него отменить, если они хорошие друзья. Попросит Захаров – неужели Тяжельников откажется удовлетворить простую просьбу?

Ну и в целом, может быть, удастся узнать, готовит ли Захаров для него какую‑нибудь другую должность, более привлекательную. Если так оно и есть, то будет и хороший предлог для того, чтобы попросить его от этой должности оградить…

Решив не тянуть с этим делом, он вышел из машины у ближайшего телефона-автомата и тут же набрал секретаря Захарова. Тот, подняв трубку, попросил подождать его две минуты, связался с Захаровым и подтвердил, что второй секретарь горкома может его принять через двадцать минут.

Сатчан поехал к нему.

По договорённости с Захаровым, если бы речь шла о каком‑то сложном вопросе деятельности группировки, они бы с ним договорились погулять где‑нибудь в сквере. Но раз Сатчан просил о личной встрече прямо на работе, значит, Захарову уже было понятно, что вопрос не относится к этой теме, и его можно достаточно свободно обсуждать.

Не через двадцать минут, а через тридцать, пришлось подождать, но всё же Сатчан в кабинет к Захарову попал.

– Ну что, Паша, что такого там срочного? – спросил Захаров, пожимая его руку и показывая на стул напротив себя.

Сатчан решил всё рассказать подробно. Что вначале предложение по повышению было от Павла Ивлева, и ему пришлось от него отказаться из‑за неожиданного скандала, устроенного женой. И про то, как внезапно эта же должность вновь его настигла во время разговора с Тяжельниковым.

Выслушав его, Захаров немного подумал, потом сказал:

– Слушай, Павел, не вижу я необходимости тебе из‑за твоей жены отказываться от такой должности. Посмотри: все факторы в твою пользу. Тяжельников тебя лично на эту должность назначает, как глава комсомола. Это определённый знак благосклонности с его стороны. Все, кто тобой интересоваться будут, непременно узнают, что тебя не ректор продвинул, к примеру, а сам первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Это тебе поможет дополнительными связями обрасти.

А если хорошо справишься со своими обязанностями, то Тяжельников будет о тебе думать и в плане твоей дальнейшей карьеры. Может быть, через пару лет и в Бюро ЦК комсомола попадёшь. В идеале, если тебя назначат там курировать комсомол на промышленных предприятиях. Сам понимаешь, какие возможности у тебя откроются…

Сатчан кивнул, показывая, что он понял намек Захарова на деятельность их