— Всех кого знаю. Кого-то забыл, командир?

— Нет. Просто новый начальник училища боится за свои будущие генеральские погоны. Говорит, мол он ещё не генерал, а тут в какой-то учебный полк едут на праздник генерал армии Чагаев, три генерал-лейтенанта и два генерал-майора. А уж Героев Советского Союза и вовсе десять человек.

Я улыбнулся, но похоже что Игнатьеву было не до смеха.

— Хорошо, Пётр Алексеевич. Я попрошу кое-кого, чтоб не приезжали…

— Я тебе попрошу! Начальника училища тогда инфаркт схватит. Он сказал, что лично берёт на контроль мероприятие.

В этот момент вновь зазвонил телефон. Игнатьев покачал головой и взял трубку.

— Слушаю. Да, я. Когда⁈ — вскочил на ноги командир полка.

Я видел, как менялось его лицо. Сначала оно было просто сосредоточенным, потом брови поползли вверх, а затем лицо вдруг посерело, словно из него разом отлила вся кровь.

— Так… Понял. Уже готовы. Жду распоряжений.

Он медленно опустил трубку на рычаг. В кабинете повисла звенящая тишина. Было слышно, как гудит лампа дневного света.

Игнатьев молчал несколько секунд. Он потянулся к пачке «Родопи», лежащей на карте. Его рука предательски тряслась. Он с трудом выковырял сигарету и дважды чиркнул зажигалкой. Сигарета задымилась, а следом и Пётр Алексеевич сильно затянулся.

— В городе ЧП. Террористы захватили школу номер пять. Вооружены автоматами и утверждают, что у них взрывчатка.

Это та самая школа, в которой я был вчера.

— Требования пока не выдвигали. В заложниках ученики и учителя. Полный зал детей.

Глава 12

Через несколько часов кабинет командира полка стал настоящим оперативным штабом по освобождению заложников. Людей в помещении было не так много, но дышать от дыма сигарет становилось уже практически невозможно.

Нервы у всех присутствующих были на пределе, оттого и курили все. Сам Игнатьев стоял у окна и нервно сминал в пепельнице окурок «Родопи». За нашими спинами сидели два грузных подполковника милиции. Они пытались найти возможность «вдохнуть никотина», вращая в руках то пачку сигарет, то зажигалку. Но всё тщетно. Офицеры всё время были на связи, плотно прижимая к ушам трубки телефонов.

— По центру стоят. Теперь никуда не денутся, — шепнул мне командир полка, кивая в сторону лётного поля, которое отлично просматривалось из его окна.

Полтора часа назад жёлтый автобус ПАЗ въехал к нам на территорию и сейчас стоял на взлётной полосе. Внутри находились террористы и дети в качестве заложников. К нему уже подкатили вертолёт с полной заправкой и продолжили ждать новых требований от террористов.

— Теперь надо что-то делать дальше. Они ведь сами вертолётом управлять не смогут, — ответил я командиру.

На столе для совещаний лежало множество бумаг. Поверх подробной схемы аэродрома небрежно расстелили карту города, придавив углы гранёными стаканами с остывшим чаем и тяжёлой пепельницей.

— Нужно сделать заявление. Телевизионщики уже вовсю требуют информацию, — сказал один из представителей райисполкома, держась в стороне от обсуждения облёта территории вертолётами.

Он прижимался к стене в своём мешковатом костюме серого цвета, и ничего более дельного не предлагал.

— Не нужно. Надо, чтобы ни одна сволочь с камерой не пролезла. Они уже в школу пробирались, а потом эти упыри, что в масках угрожают детям, увидели в новостях снайперов на крыше. Чуть стрелять не начали! Никакой прессы, вы меня поняли, Савкин? — предупредил полковник милиции представителя местных властей.

Сам полковник был руководителем данного оперативного штаба. Его фамилия Земский. Это был мощный мужик с широким разворотом плеч, чей китель едва сходился на груди.

— Ещё не хватало, чтобы потом бандиты заказали бы себе пресс-конференцию, — добавил Земский, устало выдохнул и снял верхнюю одежду, оставшись в рубашке.

Ворот её был расстёгнут, галстук сбит набок, а под мышками расплывались тёмные пятна пота.

— Понял, Виктор Веленович. Сейчас дам команду глушить любые съёмки, — ответил другой представитель райкома.

На тумбочке в углу тихо работал цветной «Рубин». Диктор программы «Вести» с тревожным лицом вещал что-то о ситуации на Кавказе. На экране мелькали кадры с БТРами и танками, которые стояли на территории воинских частей.

Эти новости никто не смотрел. Они служили скорее фоновым шумом, добавляя нервозности.

О событиях в Дежинске в новостях сказали в самом начале и не особо много. Довели, что ситуация под контролем и уже приняты меры.

Я подошёл к подоконнику, чтобы хоть немного вдохнуть свежего воздуха. Окна кабинета выходили на плац и КПП, откуда и доносились громкие голоса.

Я разглядел в столпившихся людей и операторов с телекамерами, которые пришли к воротам воинской части. Все они хотели знать, когда детей освободят, но пока что до этого момента было ещё очень далеко. Близких родственников захваченных детей сейчас собрали в Доме офицеров отдельно.

А вот журналисты продолжали наседать на наших курсантов, тыча им в лица мохнатыми микрофонами. Рядом с курсантами были и офицеры, которые не позволяли телевизионщикам и другим людям пробраться на территорию части.

В этот момент зазвонил внутренний телефон, и я снял трубку.

— Товарищ подполковник, 15 минута на схему. Пускай садятся на первую площадку десантирования? — доложил руководитель полётами время прибытия нужного нам вертолёта.

Один из наших экипажей вёз из аэропорта Куйбышева сотрудников группы «Альфа», которые должны вплотную заняться освобождением заложников.

— Сан Саныч, что там? — спросил у меня Игнатьев, оторвав взгляд от карты района.

— Вертолёт со «специалистами» рассчитал схему в пятнадцатую минуту, — сказал я и подтвердил руководителю полётами место посадки.

Рядом со мной сейчас работал «опер» — щуплый, жилистый, в модном по нынешним временам свитере и с кобурой на поясе. Он что-то быстро чертил на карте красным фломастером, переговариваясь с главой оперативного штаба на полутонах.

— Третий сектор перекрыт? — рявкнул полковник, не поворачивая головы.

— Так точно, товарищ полковник. ОМОН уже там, — отозвался «опер».

Телефоны звонили не переставая. Три аппарата на столе Игнатьева разрывались трелями разной тональности.

— Товарищ полковник, из Уфы звонил начальник училища. Вновь требует доклад, — сказал солдат заглянувший к нам из приёмной Петра Алексеевича.

— Пусть ждут! — отмахивался Игнатьев. — Скажи, работаю по обстановке.

Командир нашего полка, сидевший во главе стола, выглядел мрачнее тучи. Он чувствовал себя хозяином, у которого в доме хозяйничают чужаки. Ситуация вышла за рамки его полномочий. В этот момент он перехватил мой взгляд и кивнул на карту.

— Саня, подойди.

Я подошёл к столу ближе. Рядом стояли командиры звеньев из первой эскадрильи и представители МВД. Глава оперативного штаба ткнул толстым пальцем в карту, обведённую красным кругом.

— Патрулирование на удалении не менее километра от ограждения полка. Высота облёта этой территории тридцать-сорок метров, не выше. И