— Нет-нет, подождите! — закричала одна из девочек.

Она не выглядела как отличница. На ногтях был яркий лак, а волосы были зачёсаны и уложены на левую сторону.

— А вот на этой фотографии что? А это что за самолёт рядом? — начала она спрашивать.

Никто не сдвинулся с места, не рванул в буфет за пирожками или за угол с сигаретой.

Перемена пролетела незаметно, и уйти мне так и не дали. Классный руководитель Елена Викторовна, увидев такой ажиотаж, быстро смекнула, что отпускать меня нельзя, и сбегала за соседним классом. К нам теперь присоединился ещё и 10 «Б». Стульев не хватало, тащили из соседних классов, кто-то уселся прямо на подоконники, кто-то примостился на задних партах вдвоём на одном стуле. В классе стало душно, так что пришлось чуть приоткрыть форточки.

Так я по второму кругу запустил свои байки. Альбом тем временем кочевал с парты на парту, вызывая взрывы шёпота и споров. И вот когда он добрался до «галёрки», где сидели девчонки из «Б» класса, раздался звонкий, удивлённый вскрик:

— Ой! Девочки, смотрите! Алёнушка из «Чародеев»!

Все повернули головы. Пухленькая десятиклассница показывала пальцем в фотографию и смотрела на меня округлившимися глазами.

— Ну да! Александра Яковлева! — воскликнула её подруга.

— А это Алферова⁈ Она на вас так смотрит, — показали мне снимок с актрисой, которой я показывал Ми-24.

— Александр Александрович! Это что… правда они⁈

— Да. Прилетали и не на один день.

— Обалдеть… — прошептал кто-то.

Закончили мы только через час, когда уже и вторая перемена закончилась, и нужно было начинать следующий урок.

— Очень рад нашей встрече. Будет желание, приходите к нам на экскурсию. Всё покажем и расскажем. Особенно ждём всех на первый юбилей полка. Возраст воинской части маленький, а праздник будет большим.

В ответ дети вразнобой сказали, что придут. И вот когда я застёгивал китель и собирал альбом обратно в папку, со своего места встал Хавкин.

— Александр Александрович, а есть у вертолётчиков какой-нибудь девиз? Ну, какая-нибудь крутая фраза, как в кино?

Я посмотрел на парня серьёзно и коротко ответил.

— Официально нет. Но есть общий принцип, которого мы все придерживаемся.

— Какой? — спросил Василий, ожидая искромётной фразы.

— Своих не бросаем.

После этого весь класс зааплодировал. Это было весьма приятно. В такие моменты понимаешь, что всё не зря.

Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный осенний воздух, наполненный запахом прелых листьев. Постояв минуту, я медленно пошёл по аллее вдоль школьного забора. Слишком много всего поднялось в памяти. Нужно было просто пройтись и вернуть мысли в привычное русло, прежде чем снова окунуться в работу.

На следующее утро я стоял на кухне, застёгивая китель. Тося возилась у плиты, мешая кашу. Фоном бубнил телевизор в зале, показывая очередной выпуск новостей.

Обычно я слушал их вполуха, пропуская мимо ушей сводки об урожаях и бесконечных заседаниях, но тут интонация диктора заставила меня выйти из кухни и посмотреть, что нового происходит в одном из регионов страны.

— Действующий лидер Чечено-Ингушской республики сделал экстренное заявление для иностранной и советской прессы.

Картинка дёрнулась, сменившись репортажем из гущи событий. Показали зал набитый журналистами где и находился Джохар Дудаев. На его лице по-прежнему были тонкие усы, а одет он был в обычную камуфлированную куртку и пилотку. Сейчас он давал очередное интервью на тему отношений с Советским Союзом.

Голос у него был спокойным, и каждое своё слово он будто чеканил.

— Мы долго ждали. Советское руководство нас не слышит. Поэтому я заявляю прямо. Мы даём срок в несколько дней, чтобы было принято решение о выводе частей Советской Армии. Все части должны покинуть территорию суверенной республики. Что касается вооружения, оно должно остаться в республике…

Тоня выключила газ, перестав греметь посудой.

— Я требую личной встречи с президентом Русовым. Только с ним. Один на один. Если Москва откажется, ответственность за последствия ляжет на неё. Мы готовы идти до конца, — добавил Дудаев.

Кадр сменился. В студии снова появился диктор, лицо которого выражало официальную непроницаемость.

— Как нам стало известно, советское руководство уже отреагировало на заявление. Президент СССР Русов сообщил, что никаких переговоров с незаконными вооружёнными формированиями вестись не будет. Требования о выводе частей, расквартированных в республике, названы антиконституционными и неприемлемыми.

Я выдохнул, только сейчас заметив, что всё это время не дышал.

— Опять, Саш? — спросила Тоня.

Я посмотрел на неё, потом в окно, где ветер гонял по двору жёлтые листья.

— Всё может быть. Ладно, мне пора. Люблю тебя, — поцеловал я жену и вышел в коридор.

Через час я уже был в кабинете командира полка полковника Игнатьева. Как обычно, в день предварительной подготовки началось плановое совещание. За столом сидели замы и командиры эскадрилий.

— В общем, товарищи офицеры, задачи на неделю прежние. Керосин есть, так что летаем по полной программе. Курсантов гонять до седьмого пота. Скоро окончание лётной практики.

Игнатьев достал из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет и положил на стол.

— Ну и главное — подготовка к юбилею нашей части. Через месяц у нас тут будет весь город. Ошибок быть не должно. Технику будем готовить ближе к мероприятию, а пока заняться наведением порядка. Может где-то подкрасить что-то, поправить, подремонтировать.

Полковник перевёл взгляд на меня.

— Сан Саныч, что у нас по гостям? Кого ждать? А то мне надо знать, какой стол накрывать и сколько койко-мест в гостинице бронировать.

— Список готов, товарищ полковник, — ответил я и протянул ему лист бумаги с напечатанным текстом.

Игнатьев пробежал глазами по списку и уважительно присвистнул.

— Ну, Саня, ну удружил. С таким десантом нам тут в грязь лицом падать никак нельзя. Это уже уровень… ну вообще другой уровень.

Договорить он не успел. Зазвонил красный телефон. Обычно по нему звонили редко и только по серьёзным поводам.

Разговоры за столом мгновенно стихли. Игнатьев снял трубку и задрал голову

— Полковник Игнатьев. Слушаю. Да, товарищ полковник. Да мы приглашали, а что… не понял?

Глаза у Петра Алексеевича округлились, а потом он хлопнул себя по лбу.

— Нет. Товарищ полковник, ну это все наши знакомые. Я понимаю, что вы ещё не генерал, а к вам едут почти маршалы. Всё будет хорошо. Лучшие люди этим занимаются. Клюковкин на личном контроле держит каждого почётного гостя, — подмигнул мне Игнатьев.

Через несколько секунд Пётр Алексеевич закончил разговор и распустил всех, оставив только меня в кабинете. Как только последний человек вышел, Игнатьев закурил и внимательно посмотрел на меня.

— А всех ли ты в этот список внёс, друг мой дорогой? — спросил