и последней каплей стало имя еще одной их тети – той, которой сегодня не было за общим столом.

Адам остановился рядом с «мустангом», присмотрелся через стекло к потерянной Билли, шмыгающей носом, и окончательно убедился: Габриэлла точно ударила ниже пояса.

* * *

С трудом различая за туманом в глазах очертания предметов, Билли сжимала дрожащими пальцами ключ, пытаясь попасть им в замок зажигания. Когда рядом неожиданно раздался стук по стеклу, она испуганно дернулась, выронила ключ и увидела в боковом окне размытый силуэт Адама. Сдавленно всхлипнув, Билли быстро вытерла мокрые щеки рукавами платья, несколько раз с усилием моргнула и опустила стекло.

Как и предполагал Миддлтон, ее состояние было не лучшим: губы дрожали от переизбытка эмоций (и явно не высказанных сестре слов), в глазах стояли слезы, нос заметно покраснел, и Билли печально шмыгала им через каждые три-четыре секунды.

– Не против небольшой компании? – поинтересовался Адам, наклонившись к окну, совсем как она недавно, когда вышла пригласить его на ужин.

Помедлив, Билли кивнула, сильнее поджав губы.

Адам обошел «мустанг», занял соседнее сиденье и повернулся к Билли, пока она старательно разглядывала свои ладони, будто видела их впервые.

– Кажется, твоя.

Билли скосила взгляд на свою куртку в его руках.

– По крайней мере, я надеюсь, что твоя, – уточнил Адам, – в противном случае окажется, что я обворовал твою семью.

То ли шмыгнув носом, то ли усмехнувшись, Билли взяла куртку с тихим «спасибо» и, стараясь не смотреть на Адама, убрала ее на заднее сиденье.

Миддлтон понимал ее переживания. Нечто подобное произошло и с ним, когда его родители сначала кричали друг на друга не меньше часа в присутствии его школьного товарища, который пришел поиграть в приставку, а затем обрушили на десятилетнего сына новость о своем грядущем разводе, словно одной их ругани было недостаточно. Стоит ли говорить, что с тех пор тот друг больше не заходил к Адаму?

– Мне так стыдно за… все это, – едва слышно проговорила Билли. – Прости.

– Не извиняйся. Я все понимаю.

– Давай обойдемся без очередной мудрости про любящие семьи и беспокоящихся родственников. – Билли грустно усмехнулась и шмыгнула носом.

– Буду молчать как рыба. Что скажешь, если мы уедем отсюда и немного покатаемся по городу?

Билли с удивлением посмотрела на него: он не пошутил? Кататься с зареванной девицей после того, как стал свидетелем скандала в кругу ее семьи, – так себе удовольствие. Поразительно, как Адам до сих пор не закрылся в своем БМВ и не уехал отсюда, трижды перекрестившись.

– Я, конечно, не Лэнс Митчелл и не стану угрожать тебе оружием, – он вздохнул с досадой, – но со мной тоже бывает весело.

Билли нахмурилась: при чем тут Лэнс Митчелл? Это же тот неуравновешенный коп, который снял ее с забора и… «Ну конечно», – догадалась она и не удержалась от смешка.

Это было не лучшее ее воспоминание и отчасти пятно на репутации: пытаясь тайно перелезть через забор, Билли сорвалась вниз и запуталась в прутьях, а один не очень умный коп с раздутым самомнением, Лэнс Митчелл, решил, что Билли пытается сбежать от полиции, и начал напирать на нее с пистолетом-зажигалкой, который в тот момент выглядел более чем настоящим и напугал Билли до чертиков.

– Поверить не могу, что ты это запомнил.

Казалось, с момента их первого допроса прошло не меньше года.

– И не только это, – добавил Адам, намекая на полученную пощечину.

– Лучше не продолжай, – сразу остановила его Билли и попыталась нащупать на полу упавший ключ.

– Хорошо, но поведу я, – сказал он, когда Билли успешно закончила поиски и выпрямилась на сиденье. – Не пойми меня неправильно, я уверен, ты прекрасно водишь машину, но у тебя так дрожат руки, что мы доедем максимум до забора твоих соседей. Хотя, – Адам принял задумчивый вид, – после воровства куртки мне терять нечего.

Усмехнувшись, Билли спрятала улыбку за длинными волосами и опять посмотрела на свои ладони: да, пожалуй, в этом ей будет сложно поспорить с Миддлтоном. Такими руками только муку просеивать, а не за руль садиться.

– Ладно, уговорил, – сдалась она.

Поменявшись местами с Адамом, Билли застегнула ремень безопасности, шумно выдохнула и, когда они отъехали от дома, написала брату короткое сообщение:

«Прости».

Глава 13

Разноцветные огни ночного города проносились за окном «мустанга», плавно перетекая друг в друга и создавая причудливые узоры. Неизменная магия мегаполисов, где ни на минуту не замирает жизнь.

Билли всегда любила ночь больше. После захода солнца все казалось другим: спокойным, но по-своему живым, таинственным и не связанным с тем, что происходило до наступления темноты. Если день напоминал про обязанности и дела, как занудный наставник, то ночь, наполняясь вкусом свободы, подталкивала к неожиданным, порой смелым решениям.

Благодаря стараниям Роберта Андерсона яркий пульс ночной жизни превратился в тонкую линию, а в привычной картине стало гораздо меньше знакомых деталей: уличных певцов с гитарами; беззаботно гуляющих парочек; трудоголиков, засидевшихся на работе до позднего часа; миллениалов и зумеров, прожигающих жизнь в карусели развлечений; или смельчаков, демонстрирующих свой талант вроде жонглирования бутылками стоя на голове или невероятной гибкости, превращающей человека в подобие огромной змеи, способной свернуться в узел.

На улицах все еще были люди, но в основном те, кто либо был вынужден по разным причинам выйти из дома, либо плевать хотел на опасность, не воспринимая происходящие в городе убийства всерьез. Им казалось, что это происходило «где-то там» и «с кем-нибудь другим» и никогда не случится с ними. Билли не могла их винить: она и сама до недавних пор жила в том же заблуждении.

Медленно выдохнув, Билли ненадолго прикрыла глаза, погружаясь в атмосферу поездки под тихое рычание «мустанга» и негромкую музыку в радиоприемнике, выбранную Адамом по принципу «попасть пальцем в небо».

Так странно: они знают друг друга всего ничего и довольно часто Миддлтон выводит ее из себя с полуслова, но, несмотря на противоречия во взглядах, вкусах и подходах к делам, ехать вместе с ним в неизвестном направлении казалось самым правильным решением.

Открыв глаза, Билли провела взглядом невидимую линию от бардачка напротив, через яркие кнопки и экран магнитолы на приборной панели до водительского места, непривычно занятого другим человеком. А ведь она не пускала за руль даже Дэна. Впрочем, Розенберг никогда не испытывал особого восторга при виде ее «мустанга», предпочитая все новое, дорогое и натертое до ослепительного блеска.

Билли вздохнула и натянула пониже длинные рукава платья.

Скажи кто-нибудь пару-тройку недель назад, что скоро она будет вот так спокойно ездить по