клинеров, которых я встречал, и не сильно уступает зрению профессиональных снайперов. Особенность в том, что я вижу эргические загрязнения так же чётко, как обычный человек видит жирное пятно на белоснежной рубашке.

Для примера могу сказать так: когда я смотрю в окно, в глаза сразу бросается фиолетовая клякса на крыше соседнего дома. Побочные выделения чьей‑то защиты от сглаза или порчи, но защита слабая — не усилена на погодные условия. В такой концентрации эргов в контакте с водой… Блин, да она просто потекла. Ну на фига объяснять, как это устроено, если это чудо магического гения просто течёт, как краска? Кто вообще это сделал? Покажите мне этого уебана, и я сломаю ему те две культяпки, которые он гордо называет руками.

Вот теперь дождь размывает эту ерунду в слабый кисловатый раствор с запахом тухлятины. Уж поверьте мне: внутри хаты с такой протечкой запах поистине убийственный. Да и через месяц‑другой у жильцов начнёт всё гнить, отваливаться краска… Тогда они обратятся за услугами к нам! Клинерам!

А вон там у мусорных баков — зелёные подтёки. Это, мои дорогие друзья, последствие распада сплавов разных металлов в составе маг‑батареек, которые используют в бытовой технике и других подобных предметах. Они, кстати, требуют специализированной утилизации в соответствии с законодательством о магических отходах. Но какой‑то еблан‑нарцисс посчитал, что он самый умный и особенный у своей матери, и не придумал ничего лучше, как смешать это всё с бытовым мусором и выбросить в общий контейнер. Ещё недельки две — и там будет чудесная плантация пенной белой плесени, которая будет испускать споры, распространяясь на всё вокруг. И очистить данную территорию можно лишь путём полной ликвидации участка и хорошенькой четырёхсотградусной прожаркой вырытого котлована в течение двух последующих суток. Классика человеческого неподконтрольного имбицилизма с лёгким ароматом разрушительных последствий.

О, кстати. А вон вдалеке, за заводскими цехами металлургического завода, виднеется густой бурый, как дерьмо, туман. Это вообще нелегалка. Видимо, бомжи или подобные культурные жители наших ебеней соорудили кустарный цех по разгону эрг‑источников. На улицах их впаривают под видом «эргических допингов» школоте и офисным крысам, а отходы сливают в трубы. И в реакции с говном и другими шлаками получается тот самый душистый бурый туман. Продукт распада эргов и низкопробных заклинаний, смешанных с говнецом. Если вдохнуть такой полной грудью, источник маны внутри организма прочищается, как после клизмы, но весь последующий месяц ты ловишь себе рандомно выпадающую побочку в виде бесконтрольного роста правой ноги или метеоризма с запахом лаванды. Тут уж как повезёт.

В сей миг голову пронзила боль, схожая с ощущением прокалывания иглой или импульсом боли зуба мудрости.

— Что‑то я засмотрелся, — усмехаясь, выдавил я.

Такую плату я плачу за своё магическое зрение. Долго концентрируясь на магических остатках, я усиленно перегружаю нервную систему, что и приводит к таким вспышкам. Маги‑врачи говорят, что у меня гиперчувствительная зрительная кора. Маги‑лекари‑шарлатаны говорят, что это демоны в голове. Я же склонен считать, что это просто ноющая жопа, с которой я научился жить.

Отворачиваясь от окна, держась за голову, ковыляю в ванную. Там, в аптечном шкафчике, лежит пачка «Цитрамона направленной энергии». Пилюли, блокирующие магическое зрение на часа два‑три. Без них я либо сойду с ума за неделю, либо буду вынужден ходить с повязкой на глазах и нихуя не видеть. Постоянная усталость, головокружение, менструация носовых пазух — мои постоянные лучшие друзья. Я уже привык.

Две‑три таблетки быстрым движением руки отправляются прямиком ко мне в рот, погружаясь всё глубже и глубже в будуары недр моих внутренностей. Спустя буквально 15 секунд — и город снова становится просто серым и почти уютным типичным российским октябрьским городом. Бурый туман исчезает, как и кляксы, и пятна. Всё снова в порядке. Без магии город выглядит даже не таким захламлённым. Но всё равно грязным и хмурым.

— Зато у меня не болит голова! — выкрикнул я, напугав кота, как мне показалось.

Я подхожу обратно к столу, сажусь на кровать. Достаю телефон.

«Входящих сообщений нет».

Но есть уведомление от банка: снятие платы за обслуживание бизнес‑счёта. Семьсот рублей. Я вздыхаю. Семьсот рубасов — это два часа моей работы, когда я только начинал, если считать чистую прибыль без уплаты налогов. Или четыре часа, если платить налог и пить кофе по утрам с подпиской «Капуста+».

Сам того не замечая, спустя минут пять я сижу и залипаю в раздел «Фотографии». У меня обычный телефон, но нет фотографий котиков, еды или фоток члена — только скрины счетов, актов выполненных работ и баланса бизнес‑счёта.

Хотя каких‑то пять лет назад я сидел в совершенно другом месте. В большом кабинете. С кондиционером, ковром и бумажными стаканчиками из‑под кофе. У меня даже была кофемашина старого типа постиндустриальных времён, или как называют по‑другому — до‑магических. Я работал гордым диспетчером в маго‑энергосети. Настоящая капелла для мага третьего ранга с завышенным самомнением.

Однажды ночью, просматривая отчётность об утечках, мне попался доклад об утечке всего лишь в 3,5 эрг/час из распределительного аппарата в подвале детского сада № 14. Я перенаправил инцидент в виде заявки в ремонтный отдел. Утром же пришёл ответ: «Нет времени, мы загружены. Эта херня подождёт». Я переоформил и направил повторно, присвоив статус «Критично». Всё‑таки в соответствии с нормативной документацией, регламентирующей подобные случаи, эта ситуация была «Критичной». Мне тут же позвонил начальник отдела эксплуатации — Геннадий Юрьевич Скоробогатов, мужчина пятидесяти лет, третьего ранга магической силы и с совершенно нулевой эмпатией. Тот самый чёрт, который мерещится мне просто постоянно.

— Штопоров, ты что, детишек спасаешь? — спросил он спокойным, как у дохлого удава, голосом. — Там же бюджетники, никто не проверит. У нас план, у нас отчётность. Закрой эту тему. Пусть обращаются в госструктуры. У них и так должны быть плановые поверки аппаратуры. Или ты из этих — извращенцев?

Я был более наивным терпилой в то время. И тему я закрыл. Через неделю в новостных колонках я заметил: «Детский сад временно закрыт на карантин». У детей появилась сыпь, аллергические реакции на магическую ауру, и у одного мальчика случился анафилактический шок, когда мать пыталась подогреть ему молоко заклинанием. Никто не умер, к счастью. Но у меня внутри как будто что‑то умерло.

Я написал рапорт на