передать костюм детально, художник остается заложником фантазий о типичных восточных красавицах, стереотипизируя образ и делая его ближе европейскому зрителю. То, что дама облачена в турецкий костюм, не должно удивлять: некоторые турки жили в персидских городах.

Жерар Жан-Батист Скотен I. Персидская женщина. Ок. 1658–1715. Офорт. Британский музей, Лондон, Великобритания.

Основное в иллюстрациях, которые должны были показать город и быт восточной страны, – мастерство копииста, вероятнее всего, именно поэтому выбор пал на Скотена (был и второй автор иллюстраций – Дебруслин). Изучая книгу Тавернье, мы понимаем, что в ее поздних изданиях есть точные копии изображений из книги Шардена (как и у Шардена имеются гравюры из труда Тавернье). Сделано это было, вероятнее всего, для того чтобы Тавернье уделял меньше внимания изобразительному ряду в книге, и для лучших продаж издатели попросили скопировать некоторые иллюстрации из книги «конкурента».

Тавернье, в отличие от других путешественников, не был впечатлен Персеполем, написав: «Здесь можно увидеть огромное количество старых колонн, некоторые из которых стоят, некоторые лежат на земле, а некоторые статуи неправильной формы находятся в маленьких квадратных темных комнатах»[11]. В своей книге он не приводит план Персеполя и не изображает детально строения и рельефы. В одной иллюстрации он собирает разрозненные рельефы со сценами ритуальных жертвоприношений царей зороастрийскому богу Ахура-Мазде[12], победоносных схваток с дикими зверями и мифическим чудовищем – крылатым львом-скорпионом, рельефы с клинописью. Особо его интересует форма колонн.

Жерар Жан-Батист Скотен I, Дебруслин. Резные рельефы древнего Персеполя. Иллюстрация к «Шести путешествиям месье Жан-Батиста Тавернье, оруженосца барона Д’Обонна по Турции, Персии и Индии». 1713. Том 2, страница 399. Национальная библиотека Франции, Париж.

Известно, что в один из приездов в Персию Тавернье общался с голландским художником и рисовальщиком Филипсом Ангелом I (1616 – после 1682), учителем рисования шаха Аббаса II (1632–1667; годы правления: 1642–1667). К сожалению, после смерти Ангела его рисунки из Персии и Батавии были опубликованы под именами других рисовальщиков, художников, ученых и гравёров. Долгое время его путали с тезкой из Миддельбурга[13].

Ангел оказался в Персеполе в 1652 году по пути в Исфахан в сопровождении недавно назначенного посла в Персии Джоана Кунауса. Там 10 февраля 1652 года он создал один из первых дошедших до нас рисунков древнего городища. Рисунок Ангела утерян, но сохранился в виде гравюры по его работе в книге Франсуа Валентайна (1666–1727) «Старая и Новая Ост-Индия». Ангел восемь дней рисовал руины, а потом пожаловался, что зря потратил время, потому что памятники не стоили того, чтобы их запечатлеть: Тавернье тоже указывал, что художнику не нравился Персеполь: «Он плохо провел время… [Персеполь. – Д.М.] не стоил таких усилий…»[14]

В дневниковой записи за 1657 год Жан-Батист Тавернье рассказывает, что от шаха Аббаса II он в качестве прощального подарка получил «ряд рисунков, из которых несколько были его собственными, поскольку король действительно учился рисовать у двух голландских художников, одного из которых звали Ангел, а другого Локар [ван Локхорст. – Д.М.]»[15]. Вполне возможно, что изображения Ангелом руин Персеполя были сделаны по приказу шаха Аббаса II. Из этого следует, что сефевидский шах стремился показать свою связь с руинами Тахт-и Джамшид (персидское название, переводится как «трон Джамшида» – трон мифологического царя Персии, который считался идеалом правителя), создал визуальный образ этого места, который нес бы на себе отпечаток его родства с древними властителями.

В книге, как и многие в этот период, Тавернье не объяснял свои методы фиксации, часто просто ярко описывая свои впечатления. Связано это с тем, что ряд свойственных для Востока вещей он не понимал. Кроме того, известно, что некоторые части Тавернье надиктовывал. В иллюстрациях к труду путешественника есть не только карты мест путешествий, виды городов, которые он посетил, но и изображения людей, монет (монетам и описанию их сплавов Тавернье выделяет значительное место в публикации), письменности и обычаев этих территорий.

Так, у Тавернье подробно срисована печать шаха Аббаса I Великого (1571–1629), где он объясняет значение написанного текста, переводит его на французский. Стоит отметить, что по форме печать похожа на астрономические персидские приборы, например на астролябию[16] из Метрополитен-музея. Это миниатюрный инструмент, который использовали для определения времени и положения планет относительно разных астрологических домов. На его лицевой стороне так же присутствуют замысловатые каллиграфические надписи, в них начертана басмала – фраза, с которой начинается каждая (кроме девятой) сура (глава) Корана (священная книга мусульман) и которую произносят перед началом любого важного дела.

Жерар Жан-Батист Скотен I, Дебруслин. Монеты персидского шаха. Иллюстрация к «Шести путешествиям месье Жан-Батиста Тавернье, оруженосца барона Д’Обонна по Турции, Персии и Индии». 1713. Том 4, страница 335. Национальная библиотека Франции, Париж.

Жерар Жан-Батист Скотен I, Дебруслин. Печать персидского шаха. Иллюстрация к «Шести путешествиям месье Жан-Батиста Тавернье, оруженосца барона Д’Обонна по Турции, Персии и Индии». 1713. Том 2, страница 193. Национальная библиотека Франции, Париж.

Мухаммад Заман аль-Мунаджим аль-Астурлаби. Планисферная астролябия. 1654–1655. Персия, Мешхед. Латунь, сталь, литье. Ковка, перфорация и гравировка. Высота: 21,6 см. Ширина: 17,1 см. Диаметр: 5,7 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк, США.

Особое внимание Тавернье уделяет персидской каллиграфии. Тогда европейцев удивлял способ письма персов. Об этом сообщал британец Уильям Пэрри, посетивший Персию в 1599 и 1600 годах: «Они пишут с правой стороны листа бумаги на левую, как турки, в отличие от нашей манеры. Их письмо или символы настолько неправильны и искажены, что нам они кажутся почерком кого-то совершенно неумелого в письме или учености человека, или каким-то диким почерком, в котором нет ни формы, ни смысла… Они не образованный народ, невежественны во всех видах свободных или ученых наук и почти во всех других искусствах, за исключением некоторых вещей, относящихся к лошадям, мебели и некоторым видам ковровых покрытий и шелковых изделий, в которых они преуспевают»[17].

Возможно, именно персидская каллиграфия вдохновила Ж.-Б. Тавернье (есть споры: Тавернье выполнил эту работу или его тезка) стилизовать фронтиспис труда «Собрания каллиграфических работ», опубликованного в Брюгге между 1651 и 1672 годами, под наккаши-хатт – каллиграфическую персидскую живопись. Рукописная копия этой работы, задуманной как руководство по чистописанию, находится в библиотеке Ньюберри в Чикаго. Надпись можно приблизительно перевести как «Образцы чистописания, очень полезные для всех, кто восхищается искусством письма, написанные Жан-Батистом Тавернье в 1652