Возвращаясь к портрету дамы, стоит отметить, что голова ее не покрыта. Картина написана масляными красками на холсте. Форма холста необычна. Вероятнее всего, полотно было размещено во внутренней нише характерной для персидской архитектуры килевидной формы. Изображение дамы типично для подобных портретов: она стоит в комнате, за ее спиной расположена темно-зеленая портьера, слева от нее – фантазийный пейзаж. Одета дама по-европейски: в красное платье с изящной золотой каймой и кружевным лифом с открытыми плечами, модном в тот период. Из-под него видны пышные рукава белой нижней сорочки женщины, завязанные на запястьях черными лентами. С ее ушей свисает пара длинных золотых сережек, ниспадающих на шею; на каждом запястье – по золотому браслету, украшенному драгоценными камнями, на мизинцах каждой руки – по золотому кольцу с драгоценными камнями. К воротничку прикреплено много украшений, на шее у дамы – нитки жемчуга. Слева на полотне расположен прямоугольный стол, покрытый лавандово-серой скатертью до пола, на котором поставлено несколько предметов европейского производства: немецкие настольные часы на ножках с двумя циферблатами; карманные часы в золотом футляре с маленьким золотым заводным ключиком на черном шнурке; несколько стопок золотых монет. Прямо над столом находится открытое окно, из которого открывается вид на пейзаж с пологими холмами на переднем плане и заснеженными горами вдалеке. Справа от дамы расположена прикрытая портьерой каменная колонна с резным пьедесталом из красного камня.

Самое удивительное в этом портрете – это украшенная жемчугом большая золотая корона на темных волосах дамы. Завершается корона шаром с крестом – это корона святого Иштвана, или Стефана, традиционная венгерская корона. Исследователи предполагают, что возможно образ был вдохновлен изображениями императрицы Габсбургов Элеонорой Магдаленой Пфальц-Нойбургской (1655–1720), третьей женой императора Габсбургов Леопольда I (1640–1705).

Яркий пример мужского портрета – портрет вельможи. На нем изображен богато одетый перс с большими усами в подбитом пурпуром халате, или кабе, поверх которого надето курти, похожее на безрукавку. На голове у него – клетчатый тюрбан (такие носили в период правления шаха Сулеймана). Вельможа представлен в полный рост, стоящим перед бассейном во внутреннем дворе мечети, который выложен плиткой в виде шахматной доски, посередине двора расположен фонтан. Его поза, форма усов, выражение лица, одежда скопированы с листа, созданного по картинам Жан-Батиста Ван Мура.

Вероятнее всего, у этого мужского портрета есть пара – женский портрет. Изображенная на нем дама представлена стоящей на открытом воздухе. На ней длинная белая юбка, поверх которой надето красное платье в складку, а также накидка широкого кроя со спадающими рукавами. Ее голова покрыта шарфом, обмотанным вокруг шеи и волос.

Пейзаж стилизован под европейский. Оба портрета выполнены маслом, нанесенным в несколько слоев, цвета́ в работах усилены густыми свинцовыми белилами, фигуры проработаны, использована светотень. Это свидетельствует о том, что работы выполнил художник, воспитанный в европейских традициях. Изображения отличает использование темных оттенков и смешение разных тонов, что не характерно для персидского искусства, где художники используют яркие, чистые цвета. Портреты, вероятнее всего, были созданы европейским художником, работавшим при дворе шаха в Исфахане.

В Исфахане собирались люди со всего мира, представители разных культур и вероисповеданий. Свидетельством этому становится тонкая, изящная по исполнению картина, выполненная в 1680–1690-е годы неизвестным персидским художником. Она, вероятнее всего, является первой демонстрацией африканца на службе Севефидов[35]. На полотне изображен молодой африканский солдат в европейской униформе, но с типичными для Персии оружием и снаряжением. Возможно, он даже был местным жителем Исфахана, если судить по голубятне на заднем плане. Скорее всего, он служил в персидской армии, туфангчи, как иностранный наемник. Неизвестный художник представляет зрителю человека, гордящегося своим статусом, и, любуясь, выписывает детали его обмундирования: большую шляпу с красным орнаментом и белым пером, массивные золотые серьги в ушах, красный кафтан с позолотой и орнаментом. Солдат слегка улыбается алыми губами. Его поза, как и гардероб, похожи на изображения из альбома Кемпфера.

Неизвестный мастер. Мужской и женский портреты. XVII век. Холст, масло. 27,5 × 21,5 см; 37,4 × 31,7 см. Частное собрание.

Золотистые окантовки в портрете африканца напоминают такую же на красной парчовой одежде с «Портрета дамы». Эти изображения роднят одинаковые позы: и солдат, и девушка поднимают и держат разные предметы в правых руках. Они показаны стоя, как бы паря́ над землей или полом: художник не смог правильно изобразить их в пространстве. В отличие от солдата, представленного на природе, дама стоит в помещении, позади нее расположены зеленая драпировка и окно с пейзажем. Драпировка и окно на заднем плане заимствованы, очевидно, из западных работ. В ее левой руке – веер. Она облачена в красный кафтан, полупрозрачный подъюбник и обтягивающие штаны с узорами. Вероятнее всего, она турчанка. Похожий костюм, как и поза, присутствует на картине Жан-Батиста Ван Мура и гравюрах по его картинам. Видимо, работа создана уже не европейским, а персидским мастером, прошедшим обучение у европейского художника и скопировавшим то, что видел у него в мастерской. Обе фигуры решены очень формально, перспектива не развита, а лица стилизованы.

Неизвестный мастер. Африканский солдат. Ок. 1680–1690. Холст, масло. 122 × 79,5 см. Частная коллекция.

Неизвестный мастер. Портрет женщины. Середина XVII века. Холст, масло. 166 × 101,6 см. Частное собрание.

В мужском портрете условность позы и фигуры сохраняется, однако лицо художник подробно прописывает, создавая конкретный, индивидуальный образ, использует светотень, пытаясь передать объемы лица. С особой любовью художник прорабатывает детали костюма изображенного: он тщательно прописал цветы на кафтане, тонко изобразил каждый волос меховой оторочки кафтана. Позади мужчины показана зеленая портьера, которая была частым элементом в парадных европейских портретах. В отличие от женского портрета, в котором не выделен пол, здесь художник написал пол и стены контрастно, а также пытался передать перспективное сокращение пространства. Это особенно заметно по окну с пейзажем, находящемуся позади мужчины, которое воспринимается, скорее, как «картина в картине». Вероятнее всего, это тоже работа персидского художника, мастерство которого чуть выше техники создателей предыдущих полотен.

Неизвестный мастер. Портрет джентльмена. Ок. 1650–1675. Холст, масло. Музей исламского искусства, Доха, Катар.

Сефевидская Персия и европейская живопись

Благодаря многим европейцам, пребывающим в Персии, таким как Энтони Ширли (1565–1633/1635/1638), интерес к ней повышался. Так, брат Энтони, Роберт Ширли (1581–1628) жил в Исфахане и встретился там со своей будущей супругой Терезией Сампсонией (1589–1668) (дочерью знатного христианина-черкеса, племянницей одной из