В конце объятый праведным гневом, автор вопрошал: “Как город может доверять благое дело по строительству важных социальных объектов компании, которую возглавляет человек, открыто попирающий семейные ценности?!”.

От прочитанного меня начало мутить. В горле застрял ком. Стыд каленым железом разъедал душу. Меня словно искупали в грязи, погрузив по самые уши. И как теперь отмыться от всего этого, я не представляла. Слез не было, только холодная ярость.

Газета попала ко мне не просто так, кто-то очень хотел, чтобы я ее прочитала. Место, казавшееся мне тихой безопасной гаванью, резко перестало быть таковым. По телу пробежал холод, и я обхватила себя руками.

Домой. Я очень хотела домой. Подальше от всей этой грязи. И даже присутствие мужа меня больше не пугало. Нам пора было объясниться.

Собрав немногочисленные вещи, я направилась к врачу.

– Чаще гуляйте и избегайте волнений, – напутствовал меня доктор, выписывая заключение.

Я благодарно пожала ему руку и вызвала такси. Выскочив на улицу, с удивлением обнаружила, что на земле лежал снег, а в морозном воздухе летали снежинки. После длительного пребывания в больнице голова закружилась от обилия кислорода. Я подставила лицо холодному зимнему солнцу, ненадолго выглянувшему из-за туч, и вымученно улыбнулась.

Такси уже ждало меня на выходе из больницы. Я залезла на заднее сидение и погрузилась в свои мысли. Пробок почти не было, и спустя полчаса мы остановились у ворот.

Не рассчитывая застать мужа, я открыла дверь своим ключом и осмотрелась. Этот дом Виктор купил специально для меня в поселке, где жила Ксения с мужем. Я лично руководила его строительством и дизайном. Здесь я чувствовала себя в безопасности.

Все было на своих местах, но неуловимо изменилось. В сердце закралась тревога, но я списала ее на волнение из-за предстоящего разговора. Сняла обувь и поплелась на кухню.

В больнице сносно кормили, но мне не хватало хорошего кофе. Решив, что маленькая чашка латте мне не повредит, я взяла бокал и поставила в кофемашину. Аппарат затарахтел, и я не сразу услышала приближающиеся шаги. А когда обернулась, она уже стояла на пороге.

Одетая в розовый плюшевый спортивный костюм любовница моего мужа разгуливала по моему дому.

Глава 5

– Неважно выглядите, Анастасия Дмитриевна! Оно и понятно. В вашем возрасте тяжело небось с пузом?! – не скрывая злорадной ухмылки, протянула девушка.

Куда только делось наивное выражение лица?! Передо мной стояло совсем не то хрупкое беззащитное создание, что запечатлели вездесущие папарацци. У этой дамы был вид прожорливой хищницы. Яркий макияж. Обтягивающий топик с трудом вмещал раздавшуюся грудь.

Я неподвижно наблюдала, как она подошла к холодильнику, по-хозяйски достала продукты и навернула бутерброд с бужениной.

– Ты что тут делаешь? – наконец, я пришла в себя настолько, чтобы задать вопрос.

– Как что? Живу! – небрежно роняя крошки на пол и залезая задницей прямо на стол, сообщила девица. – А что Витюша не сказал?

– Не Витюша, а Виктор Егорович! И слезь со стола.

– Подумаешь, какие мы грозные! Вы бы поубавили пыл, Настенька, а то, не ровен час, с ребенком что случится. Опять в больничку положат, а мне тут Витюшу успокаивать.

Она показательно погладила грудь и, усмехнувшись, впилась белыми зубами в объемный сэндвич.

– Это мой дом. И ты здесь жить не будешь!

– Ну, это мы еще посмотрим! Я мать будущего наследника. А зная, какой Витюша у нас темпераментный, скорее всего, не одного. А ты? – тут она бросила на меня презрительный взгляд. – Рожала бы уже и валила подобру-поздорову.

Меня затопила волна ненависти. Я прикусила щеку, и рот наполнил металлический привкус крови. В глазах потемнело. В висках набатом стучал пульс.

Медленно произнося каждое слово, я выдавила:

– Пошла. Вон. Отсюда.

Что-то безумное, должно быть, отразилось в моих глазах, потому что девица спрыгнула со стола и, прихватив остатки бутерброда, молча убежала наверх.

Трясущимися руками я достала телефон и набрала номер мужа. Он ответил мгновенно.

– Настя, – прозвучал на том конце его ласковый голос. – Как ты, любимая?

От такого обращения меня всю передернуло.

– Немедленно приезжай домой, – прошипела я в трубку.

– Тебя выписали из больницы?

Интонации изменились. Теперь он звучал растерянно, если не сказать испуганно.

– Ты меня услышал.

Я не позволила ему ответить, сразу положив трубку. Внизу живота снова заболело. Я обняла себя за плечи, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Пульс зашкаливал. У меня кружилась голова.

Все это проходящие. Главное, помнить о ребенке. Уговаривала я себя.

Убрала в раковину недопитый кофе и заварила мятный чай. Мне бы следовало отнести вещи к себе, но подниматься наверх не хотелось. Казалось, стоит мне войти в нашу спальню, и я не выдержу. Разревусь.

Плакать нельзя. Не здесь и не сейчас. Где-то там притаилась змея, тихонько заползшая в мой дом и осквернившая все вокруг. Я с тоской посмотрела по сторонам и поняла, что никогда больше не буду чувствовать себя здесь счастливой.

В глазах защипало. Я вцепилась в чашку подрагивающими руками и сделала большой глоток.

Ничего. Я справлюсь. Все преодолею. Пусть забирает свою девку и выматывается куда хочет. Вместе с ней. Я подаю на развод! Понимание пришло внезапно. Словно все это время я находилась в тумане, мешающим увидеть горькую правду. Нашему браку конец.

На улице заскрипели ворота, и во двор въехала машина мужа. Я глубоко вздохнула, впереди меня ждал тяжелый разговор.

Глава 6

– Настя! – бросился ко мне Виктор с распростертыми объятиями, но застыл, натолкнувшись на холодный взгляд.

– Почему в моем доме эта, – я сделала паузу, с трудом сдержав оскорбление, вертящееся на кончике языка, – девица?

Муж устало сел за стол. Радостная улыбка сползла с его осунувшегося лица.

– Сделай мне, пожалуйста, кофе. Нам предстоит длинный, непростой разговор.

Я даже не подумала пошевелиться, продолжая сверлить его взглядом.

– Мы боремся за тендер на строительство сразу нескольких социальных объектов, – начал он, поняв, что его просьбу я выполнять не собираюсь. – Отец задействовал все свои связи, вложил крупную сумму. А тут