нетерпением. Как поделился Георгий Витальевич — там мы задержимся до утра. И выдвинемся уже десятого числа с первыми лучами солнца. Хоть посплю на нормальной кровати. И да, о палатке для создания полевого туалета я не забыл. Будет время найти швею, которая сошьет столь нужный походный атрибут, да Тихона озадачить созданием каркаса для палатки.

Путь до Калача вылился для меня в расспросы сестер — чем я занимался полночи, что носом клюю. Еле отбился. Но все же смог прикорнуть на плече любимой. Проснулся уже, когда подъезжали к Калачу, головой в декольте Анны. Сам не заметил, как так получилось. Мне было просто мягко, а как Настя позже сказала — у нее плечо устало, вот она и «перекинула» меня сестре. Чему та не возражала.

— Я слышала, что Калач — это не город, а хутор, но думала, что раз сюда дорогу железную тянут, то он будет побольше… — расстроенно прошептала Настя.

Я тоже был в глубоком шоке от увиденного. Одноэтажные деревянные дома — это ладно, тут почти все так строят. Хотя в том же Царицыне двухэтажная застройка — не диво, а довольно распространенное явление. Но сейчас перед нами раскинулась деревня. С двумя церквями, которые были чуть ли не единственной ее достопримечательностью. Были у меня шальные мысли попробовать найти здесь себе заказчика на портрет, но сейчас они улетучились как дым. Дай бог, если я хотя бы швею здесь разыщу, которая сумеет мне к завтрашнему утру палатку пошить по моему рисунку. И почему мы должны здесь стоять аж полдня-то?

Причина такой длительной остановки оказалась банальна — лошади. Как я узнал из рассказов опытных в путешествиях офицеров, обычно ездят на дилижансах от одной почтовой станции до другой. И при этих станциях всегда есть запасные свежие лошади, которых и перепрягают, что позволяет ускорить путешествие. Вот только у нас слишком большой караван — столько лошадей на станции просто нет в наличии. А потому надо им дать отдохнуть, чтобы в пути не пали.

Вот так, а я думал, что здесь будет на что посмотреть, да куда-нибудь сходить… Стало понятно, от чего театр моей тети, даже находясь столь далеко, так популярен даже в этом медвежьем углу.

Постоялые дворы здесь, тем не менее, имелись. Все же путь через этот хутор-деревню довольно удобен при сухопутном путешествии в северные земли нашей страны. От того и дорогу сюда ведут от Царицына.

Мы заселились в двухкомнатный номер. Не особо большой, и по местным меркам он считался довольно роскошным — Краббе к примеру достался почти такой же, лишь квадратов в нем было больше. Договорившись с домовником о вечерней бане, я с девушками пошел погулять по Калачу. Но как и заметил ранее — весь хутор мы буквально за четверть часа неспешным шагом обошли. Пришлось у местных мальчишек поспрашивать — можно ли где-то купить ткань и найти швею. С последним проблем не было, шитьем тут занимались почти в каждом доме, пусть и больше для себя. Но удалось найти мастерицу, которая согласилась всего за тридцать копеек пошить мне палатку для туалета по моему рисунку. С тканью и то сложнее вышло. Мне конечно шелк или тот же бархат был не нужен, но хотелось, чтобы она была легкой.

В итоге в лавке у местного купца я купил льняной отрез грязно-белого цвета и его отдал швее. До утра пообещала управиться. Мне же там никаких изысков не надо, лишь что-то наподобие мешка, только больших размеров сделать. Да с откидной стороной, где внутри должны быть пуговицы пришиты — чтобы застегнуть палатку можно было.

Больше гулять по Калачу смысла не было, и мы вернулись на постоялый двор, где я позвал Тихона. До этого парня не дергал, чтобы он спокойно наш транспорт обиходил. С ним я уже обсудил, какой каркас нужно сделать. Видел я его максимально простым и разборным. Основа — палки толщиной с черенок лопаты. Внизу из них должен быть сложен квадрат, по углам которого необходимо сделать отверстия для вертикальных опор. Размер — примерно метр на метр. Опоры — такие же палки, обточенные с одного конца, которым они будут вставляться в квадрат-основание. Между собой они скрепляются поперечинами. По одной поперечине с трех сторон, оставив четвертую для входа. Высота опор — метр двадцать примерно. А вот с крышей придется повозиться.

— Если сможешь, найди ивовые прутья, — объяснял я Тихону, — чтобы их крест-накрест меж собой связать. А концы этих прутьев можно было в палки-опоры вставить. Для того в них отверстия нужны.

— Где ж я, господин, тут ивняк добрый найду? Его загодя готовить надобно.

— Поспрашивай у местных. Если не выйдет ничего, то придется тебе наверх такой же квадрат, как у основания, делать. И тогда те же опоры не по грудь должны быть, а выше. Хотя бы метра полтора, — и я рукой показал, сколько это по высоте.

— Чудно, Роман Сергеевич, — вздыхал Тихон. — Боюсь, не успею я к утру все сделать.

— Ты других возниц тебе помочь попроси. Уже не в чистом поле оправляться будем. Остановились, поставили такую палатку, и можно по очереди в ней сделать все дела.

— Дык, на обочине привычнее, и ставить ниче не надо, — заулыбался он.

— Ты моей невесте хочешь свой уд показать? Думаешь, ей это приятно будет? — нахмурился я.

— Понял, господин, это я так… шуткую, — тут же сдал Тихон назад, сообразив, что уговорить меня отказаться от идеи, и ничего не делать у него не выйдет.

Мне было скучно, а вот Ане с Настей путешествие нравилось. Они не знали, что такое большой поток информации, и для них даже виды Калача были немалым событием, которое можно обсудить. Вот и трещали себе, сидя на кровати, пока я от скуки делал карандашом их набросок.

Эту идиллию прервал пришедший от адмирала адъютант. Что понадобилось Николаю Карловичу, я не догадывался, но был рад прогуляться.

Краббе расположился на этом же постоялом дворе, поэтому идти мне предстояло не так уж и далеко — всего-то выйти в коридор, да зайти в соседний номер.

— Проходи, Роман, — кивнул он мне на свободный стул.

Сам адмирал сидел за столом и пил чай. Впервые я увидел его не в кителе, а в обычной рубашке. Видимо и ему хотелось почувствовать хоть немного себя «дома». К теме разговора, из-за которой он меня позвал, мы перешли не сразу. Николай Карлович поинтересовался, как мне дается путешествие, как чувствуют себя мои дамы. Поделился, что пока нам везет —