Впрочем, для попадания в космофлот нужно было сдать ещё целую серию специальных тестов, а затем пройти собственные внутренние экзамены. Итоговый балл школьного аттестата для этой структуры означал всего лишь допуск или не допуск кандидата к дополнительным испытаниям. Тем временем о замысле Гилфрида узнали бы родители, разразился бы скандал, отец с матерью наверняка приехали бы в Юнион, забрали бы его из казарм – конечно, после выплаты штрафа…

На секунду парню даже захотелось, чтобы так и случилось. Но звёздный десант, в отличие от космического флота, обходился без церемоний. Согласие на вербовку автоматически означало зачисление в кадеты и попадание в тренировочный лагерь Академии. Выйти оттуда можно было только двумя путями: с позором – за ворота, либо рядовым – в действующую часть. Никакие штрафы не могли выкупить кадета, а что касается позора… Случаи такие были редкими, и каждый раз отчисляемому кадету давали полчаса на размышление в комнате, где на столе лежал пистолет с единственным зарядом. Статистика свидетельствовала, что две трети предпочли пистолет жизни отверженного.

Гилфрид поёжился: ему вдруг стало неуютно в удобном мягком кресле. На экране гусеничный мобиль, вооружённый ракетной установкой, выполз на холм и одним залпом разнёс купол вражеского укрепления. Замелькали снятые крупным планом тела таури в изодранных скафандрах: сморщившаяся в безвоздушном пространстве, похожая на изюм, зеленовато-серая кожа. Трёхпалые руки с короткими толстыми когтями. Выпученные в муке глаза и широко раскрытые рты с мелкими острыми зубами, между которыми свешивались чёрные скукожившиеся языки.

«Они что, реальную хронику вмонтировали?» – подумалось Гилфриду, и парень невольно вздрогнул.

Досматривать фильм не хотелось. Гилфрид посмотрел на наручные часы, увидел, что уже почти семь вечера, и, выбравшись из кресла, направился к выходу. На улице он прошёл мимо нескольких разномастных ресторанчиков, предлагавших традиционные блюда земных кухонь – есть почему-то совсем не хотелось. Затем пересёк парк и, отыскав на одной из аллей свободную скамейку, уселся, доставая из кармана флэтфон.

Предстояло рассказать о своём решении родителям.

Глава 2. Каструм Фидес

Мне оскорбительно слышать, когда кто-нибудь говорит о наших парнях как о бездушных боевых машинах. На это я имею ответить лишь одно: будь у армии необходимость в машинах – мы посылали бы машины, а не тратили время на обучение людей.

Машина не заменит человека. И в том числе потому, что подготовка звёздного десантника – это ещё и воспитание характера. Закалка воли. Превращение вчерашних мальчишек в тех, кто будет стоять на переднем рубеже цивилизации. Кто продолжит открывать для человечества новые горизонты Дальнего Космоса.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

Разговор с родителями получился не самым приятным, но прошёл куда легче, чем ожидал Гилфрид. Поскольку они ничего не знали ни о размолвке сына с Эмили, ни о том, как он провёл ночь выпускного бала, то вынуждены были принять предложенную парнем версию. Он хочет пойти в армию, чтобы после четырёх лет службы получить право на дополнительные баллы и внеконкурсное поступление в университет. Какой? Гилфрид ещё не решил. Но ведь вместе с его сто семью получится достаточно для поступления в любой. Плюс и дорогу на Землю, и стипендию на время учёбы оплатит армия.

Парень глядел на отца и рассуждал насколько мог беззаботным тоном, но всё-таки краем глаза видел, как тихо плачет мать, прикрывая рот ладонью. На отцовских скулах проступили желваки – похоже, и он с трудом сдерживался от того, чтобы не заорать в голос, или не обругать сына последними словами. Однако усилием воли старший О'Тул справился с собой, и пообещал напоследок:

– Мы обязательно приедем на присягу.

Сразу после того, как погас флэтфон, Гилфрид направился к казарме. В Юнионе дело обстояло совсем не так, как на вербовочном пункте. Часовые у ворот остановили парня и не спускали с него глаз, пока командовавший ими сержант третьей ступени прогонял карточку О'Тула через считыватель. И даже после того, как идентификация прошла успешно, лица не стали дружелюбнее.

– Блок G, – коротко бросил сержант, указывая куда-то вглубь территории и, не дожидаясь ответа, отвернулся к воротам.

Гилфрид шагал, с любопытством оглядываясь по сторонам. В поселениях Марса неизменно использовалась радиальная планировка, с одной главной площадью и – если требовалось – несколькими дополнительными, которые закладывались на изначальных лучах улиц. Не был исключением и Юнион – а вот кампус звёздного десанта был.

Казармы Академии в плане представляли собой прямоугольник, расчерченный строгой сеткой улиц. Две главных соединяли четверо ворот – по одному входу с каждой из сторон внешнего периметра – и сходились в центре, на просторном плацу. В свою очередь плац окружали по периметру учебные корпуса, а за ними помещались типовые жилые блоки. С северной стороны к главной улице с двух сторон подступали выстроенные полукольцом – единственная дань марсианской традиции – трёхэтажные здания: офицерский корпус и администрация.

Резкая трель свистка заставила Гилфрида отшатнуться в сторону, и тотчас мимо него трусцой пробежали по три в ряд кадеты в одинаковых коричневато-оранжевых футболках и штанах. Слева от колонны – свисток всё ещё был у него в губах – двигался парень в такой же одежде, но с обозначением F3 на груди и спине, выведенным белой краской.

– Шустрый, – раздался сзади чей-то бас. – А ведь могли бы и стоптать.

Гилфрид обернулся и увидел крепыша-брюнета примерно своего возраста, с коротко стриженым ёжиком волос и приплюснутым, будто несколько раз ломаным носом. Тот беззаботно улыбался, щуря пронзительно-синие глаза. На плече у крепыша болтался небольшой, но плотно набитый рюкзачок.

– Арно Леон! – представился он, протягивая руку.

О'Тул мгновение колебался, но в этом парне было что-то располагающее, и Гилфрид улыбнулся в ответ:

– Гилфрид О'Тул.

– Так и думал, что ирландец, – ещё шире улыбнулся Леон.

– А ты, судя по имени – француз?

– Верно. Нуво-Памплона.

– Нью-Корк.

– Наскучило сидеть в своём третьем классе и захотелось приключений? – Арно подмигнул и зашагал рядом с Гилфридом.

– Вроде того.

– Ну, тогда ты по адресу. Скоро тебя затошнит от новых впечатлений.

– Я думал, в действующую часть попадают только через семь месяцев? – настороженно спросил О'Тул. – Отборочный месяц, распределение, присяга и потом полгода профильного обучения?

– Верно. А я разве говорил о хороших впечатлениях? Только о новых, – Леон с безмятежным видом поглядел по сторонам.

– То есть отправка к таури – это называется хорошие впечатления? – начал было Гилфрид, но тут же прервал сам себя:

– Тоже мне, ветеран. Ты ведь, как и я, явно только сегодня