— Кто здесь? — шепчу я, и мой голос кажется мне чужим. — Кто вы?

За стеной наступает тишина, а потом слышится удивленный вздох.

— Эола? Ты чего… это же я. Лиара. Неужели ты меня не узнала?

Лиара. Имя ничего мне не говорит.

Но слово «подруга» и искреннее удивление в ее голосе вызывают у меня укол совести. Эта девушка, кем бы она ни была, знает Эолу. Знает и, кажется, считает ее другом. А потому, врать в такой ситуации кажется подлостью.

Мне становится неловко. Будто я обманываю доверие человека, которого даже не знаю.

— Простите… — слово звучит глупо и неуместно. — Я… я правда не знаю, кто вы. Кажется, я ничего не помню.

За стеной повисает долгое, тяжелое молчание.

Настолько долгое, что я чувствую внутри ледяной укор. Похоже, я оттолкнула ее. Обидела своим «не помню». Единственный живой человек в этом каменном мешке, единственный лучик надежды — и я его погасила.

Как же глупо, Оля… как глупо.

Но потом тишину нарушает тихий, скорбный вздох.

Голос Лиары теперь звучит совсем иначе — тихо, надломленно и полный такой жалости, что у меня щемит в сердце.

— Понятно… — роняет она, и в этом одном слове целая бездна сочувствия. — В общем-то, это и не удивительно. После всего, что эти изверги с тобой творили, немудрено и собственное имя забыть.

Внутри все напрягается, как туго натянутая струна.

Я хочу спросить что она имеет в виду, как вдруг все понимаю сама.

Пытаясь оттолкнуться от стены, чтобы сесть удобнее, я опираюсь на руки, и мой взгляд падает на них.

Во-первых, я сразу замечаю, что эти руки сильно отличаются от моих. Кожа молодая, гладкая, пальцы тонкие и длинные, как у пианистки, в отличие от моих, более грубых, с сетью тонких шрамов от порезов и уколов, с венами, проступающими под кожей. Эти руки явно принадлежат юной аристократке.

А во-вторых… на этой нежной коже россыпью выделяются синяки.

Мой мозг включается на автомате, анализируя повреждения с холодной отстраненностью. Так, гематомы разной степени давности и разного происхождения. Вот эти, на запястьях, почти сошедшие, желтовато-зеленые — похожи на то, что девушку кто-то грубо держал, а, может, даже связывал. А вот фиолетовое пятно выше, на плече, классический синяк от жестокого захвата. Девушку тащили против ее воли.

Ледяная ярость обжигает изнутри. Кто-то планомерно и жестоко мучил хозяйку этого тела. Девушку, которую звали Эола.

— Лиара, — мой голос звучит твердо, в нем появляется металл. — Пожалуйста, расскажи мне все. С самого начала. Что это за место, кто эти люди, и как здесь оказалась… Эола?

За стеной снова молчат, но на этот раз я чувствую, что моя собеседница просто собирается с мыслями.

— Раз уж мы знакомимся заново… — грустно усмехается она. — Я Лиара. Мы встретились здесь, в этой дыре, пару недель назад. В тот самый день, когда твой муж упрятал тебя в эту обитель. До этого они издевались надо мной. А ты, не смотря на то, что только прибыла сюда, сразу заступилась за меня перед Агнессой. Ну а она решила преподать тебе урок… а потом поселила в соседней келье. Чтобы, как она сказала, — Лиара презрительно фыркает, — мы вместе думали о смирении.

Мне становится искренне жаль эту девушку. Это не монастырь, это какая-то живодерня, честное слово!

Но одна фраза затмевает собой все остальное, вспыхивая в сознании неоновым огнем.

Твой муж.

У меня действительно был муж. Игорь. Бизнесмен, который создал успешную кампанию по постройке дачных коттеджей. Вот только… он ушел десять лет назад, хлопнув дверью.

Сказал, что не может жить с женщиной, которая замужем за работой, которая пропадает в операционной и приходит домой с запахом антисептика вместо духов. Он ушел, потому что не вынес моей преданности делу и тому, что я не могла бросить людей умирать, зная что только я и могу им помочь.

Но речь вряд ли про него.

— Какой еще муж? — шепчу я пересохшими губами. Внутри все переворачивается от дурного предчувствия. — Лиара, пожалуйста… можно поподробнее? Кто он? И за что… он упрятал сюда Эолу?

Глава 3

Голос Лиары наполняется странной смесью благоговейного страха и горькой иронии.

— Тебе, Эола, не повезло стать женой самого герцога Джареда Морана. Дракона Грозовых Пиков и, по слухам, одного из самых жестоких и беспринципных созданий во всем королевстве.

Герцог Джаред Моран.

Имя впивается в мой мозг, как раскаленный гвоздь.

Оно моментально вытаскивает на свет образ “его светлости”: высокого, властного мужчины с ледяными глазами. С серебряным драконом на камзоле. С тяжелой рукой, оставившей огненный след на моей щеке. С тихим, опасным шепотом, заказавшим мою смерть настоятельнице.

Осознание обрушивается на меня сметающей все на своем пути лавиной. Пол уходит из-под ног, а к горлу подкатывает тошнота.

Этот человек.

Этот монстр.

Этот садист, который только что ударил меня и приговорил к смерти… он и есть мой новый муж?

— Но… как? — выдавливаю я из себя, борясь с приступом дурноты. — Почему я? В смысле, Эола… она что, принцесса каких-то благородных кровей? Как так получилось, что герцог взял Эолу в жены?

В этом безумном мире мое предположение кажется единственным логичным объяснением такого союза. Но Лиара за стеной лишь горько усмехается.

— Если бы. Насколько я знаю из твоих же собственных рассказов, ты — дочь барона Эшворта. У него были какие-то непритязательные огрызки земель на юге — пара заброшенных каменоломен да высыхающие виноградники. Но и те герцог прибрал к рукам сразу после вашей свадьбы. Так что… — Лиара вздыхает. — Я и сама ломала голову над этим вопросом. Скорее всего, тебе просто не повезло. Не повезло либо понравиться ему, либо оказаться в чем-то полезной.

Я мысленно фыркаю. Понравиться?

Конечно. Пощечина — лучший способ выразить симпатию. Прямо-таки прелюдия к романтическому вечеру.

Почему-то мне кажется, что если бы Эола была ему симпатична, он вряд ли стал бы портить ее лицо. А, значит, остается второй вариант. Эола могла быть ему полезной. Вопрос только в чем?

— Допустим, — мой голос звучит глухо. — Но… за что? За что этот Джаред упрятал Эолу сюда? Что она сделала?

На этот раз молчание затягивается. Я слышу лишь тихое, сбитое дыхание Лиары.

— Я не знаю, — наконец произносит она, и ее голос становится тише, в нем