от привычной архитектуры — плавные линии, органичные формы, стены из того же тёмного материала, что и в драмтеатре. Говорят, что нагрузку несут бешеную, и будут надстраивать вверх, превращая в подобные тем, что мы видели в мире скелетов многоэтажки. Но это всё лирика. Я отвлекаюсь на мелочи и не могу перейти к главному.

Подойдя к двери, почувствовал лёгкое волнение. Словно нагрубивший подруге юнец, пришедший извиняться с конфетами и цветами.

Вот только последнего у меня нет, не прилизан и толком не причёсан. Ну и тема куда более серьёзная. Вообще, я, по идее, могу стены голыми руками крошить, а тут волнуюсь. Дела.

Дверь открылась раньше, чем я успел постучать или написать сообщение в чат. Точно, мы же всё ещё в группе. Получается, она смотрела на то, как я не решаюсь войти? Неловко…

Кира стояла в проёме, и я впервые за долгое время внимательно на неё посмотрел. Внешне она почти не изменилась — всё те же рыжие волосы, карие глаза, точёные черты лица. Но что-то в ней было другое. Взгляд стал мягче, движения осторожнее. Было видно, что не только мне не по себе от предстоящего разговора.

— Заходи, — сказала она тихо.

Квартира внутри выглядела очень уютно. Светлая мебель, мягкое освещение, панорамные окна с видом на городскую площадь. На столе стояли две чашки чая и тарелка с печеньем.

— Садись, — Кира указала на кресло. — Поговорим.

Я сел, всё ещё не зная, с чего начать. Вчерашний разговор прошёл слишком быстро и сумбурно — я просто не успел толком осознать услышанное.

— Это точно? — спросил я наконец, так и не притронувшись к чаю.

— Да, — ответила она, садясь напротив. — Системный сканер показал точный срок. Врач сказал, что всё развивается нормально.

Просто случайность, эмоциональная разрядка после боя… Головой я в тот момент не думал. Просто видел перед собой красивую женщину.

— Понятно, — сказал я. — И что теперь?

— Не знаю, — честно призналась Кира. — Я сама только вчера окончательно поверила в результаты анализов. Всё произошло слишком быстро.

Мы молчали несколько минут, каждый думая о своём. Я пытался представить себя отцом, но получалось плохо. В этом мире, где каждый день мог стать последним, где монстры лезли из порталов, а у людей впереди ещё целая куча вызовов, какое будущее ждёт ребёнка?

— Ты его оставишь, — твёрдо сказал я, сам удивившись этому.

Даже не спросил. Просто… поставил перед фактом, несмотря на все свои мысли. Само вылетело.

— Да, — ответила она без колебаний. — Оставлю. Я…

Она разрыдалась. Так, как это умеют делать только женщины. По щелчку пальцев, на ровном месте. Кинувшись в мои объятия и заливаясь слезами, Кира рассказала, что уже пыталась завести ребёнка когда-то, но диагноз врачей тогда был жесток. У неё были сильные проблемы с женским здоровьем, которые вылечились незаметно, во время применения навыков, лечения с чужой помощью или эликсира — точно уже и не скажешь, никто за этим не следил.

Выговорившись, Кира заметно расслабилась и вытерла слёзы.

— Тогда нам нужно всё обдумать, — сказала она. — Я не могу больше участвовать в операциях. По крайней мере, в ближайшие месяцы.

— Это понятно, — кивнул я. — Найдём тебе другую работу. Может, аналитика, координация, что-то безопасное. Посажу тебя в штабе где-то. Легиону ведь нужен штаб.

— А ты? — спросила она. — Будешь продолжать рисковать жизнью в порталах?

Этот вопрос заставил меня задуматься. Как говорил Порох — теперь я отвечаю не только за себя. У меня появилась семья, пусть и не в традиционном понимании. Семья…

Так, стоп. Мне что, ещё жениться теперь придётся⁈

Глава 2

Разговор с женщиной начинал становиться опасным. Эту тему я поднимать не хотел, так что попытался съехать с неё.

— Буду осторожнее, — пообещал я. — И постараюсь меньше лезть в самые опасные места.

— Постараешься, — грустно усмехнулась Кира. — Знаю я тебя. Ты всё равно полезешь в самое пекло.

Она была права. Я тоже это прекрасно понимал. Но я стал сильнее, и это тоже стоит учитывать.

— Кира, — сказал я, аккуратно беря её за руку. — Я понимаю, что всё сложилось не так, как обычно бывает. Мы толком не встречались, не узнавали друг друга. Но теперь у нас есть общее будущее. И я хочу, чтобы мы его строили вместе.

— То есть? — спросила она.

— То есть, может быть, стоит попробовать быть настоящей парой? Не только родителями, но и… ну, ты понимаешь.

Кира долго смотрела на меня, словно пытаясь разгадать, серьёзно ли я говорю.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Попробуем. Но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Никаких поспешных решений. Мы оба не готовы к такому повороту событий. Давай знакомиться заново, медленно, без давления.

— Хорошо.

Говорить о том, что на самом деле думаю, что времени особо много нет, я не стал…

Мы ещё час проговорили о практических вещах — о её переезде ко мне, как обустроим детскую, какую работу найдём для Киры. Постепенно я начал свыкаться с мыслью о том, что моя жизнь изменится, и мне всё же предстоит стать семьянином. Признаться, поначалу это пугало, даже одна мысль об этом, но теперь, после разговора, стало проще.

Когда я собрался уходить, Кира, которая сейчас начала собирать вещи, спросила:

— А что у тебя с квинтэссенцией? Ты говорил, что с тобой кто-то разговаривает.

Квинтэссенция молчала уже больше суток.

— Не знаю, — признался я. — После возвращения из разлома она замолчала.

— Это не опасно?

— Без понятия, Кир. Я знаю не больше тебя об этом. Просто голос в голове.

Судя по лицу Киры — звучало это как минимум не убедительно, тем более от человека, от которого ребёнка ждёшь. На самом деле, молчание квинтэссенции меня беспокоило. Привык уже к её постоянным комментариям за пару дней, и без них чувствовал себя как-то неполноценно.

Попрощавшись с Кирой, я направился домой. Утро выдалось насыщенным — новые системные вещи, визит к «врачу», разговор с будущей матерью моего ребёнка. Нужно было всё спокойно обдумать.

По дороге забрёл в продуктовый магазин — мой инвентарь был практически пуст. Магазин тоже изменился — теперь часть товаров была системного происхождения. Фрукты и овощи из мира Лавр, мясо каких-то неизвестных