муж. Тот самый, который обвинил меня в бесплодии и выгнал, чтобы привести любовницу. Вот это будет номер.

Я улыбнулась в темноте и снова положила руку на живот. Четвертый пункт плана — родить этого ребенка и сделать так, чтобы он ни в чем не нуждался. И плевать, что его дракон-папаша вышвырнул меня на улицу. Он еще пожалеет.

***

В это же время в своем кабинете лорд Кайл эш'Шерр сидел в кресле и вертел в пальцах браслет бывшей жены. Камень тускло поблескивал в свете магических сфер. Он поднес браслет к лицу и глубоко вдохнул.

От браслета пахло не так, как обычно пахло от Карины. Раньше от нее разило дешевыми духами, потом, мылом и почему-то гарью. Сейчас же... сейчас от браслета исходил едва уловимый, чистый аромат, отдающий... мятой? И еще чем-то теплым, что щекотало ноздри и вызывало странное беспокойство.

— Другой запах, — пробормотал он, хмурясь. — Магия какая-то? Или...

Он зло тряхнул головой и швырнул браслет в ящик стола. Наваждение какое-то. Он сделал правильный выбор. Хватит проблем и разочарований. Миранда будет прекрасной женой. Она из хорошего рода, умна, красива и, главное, носит под сердцем его ребенка.

Дверь бесшумно открылась, вошел адъютант.

— Лорд Кайл, леди Миранда прислала весточку. Она прибудет через три часа. Прикажете готовить покои?

— Да, — отрывисто бросил Кайл, отворачиваясь к окну. — Пусть готовят.

Но запах, чистый и легкий, не шел у него из головы. И это бесило его больше всего.

Глава 3. Наследство, от которого не отказываются

Я проснулась от звуков. С улицы доносились крики, грохот тележных колес по булыжной мостовой, ругань и пронзительный визг какой-то живности, которую, судя по звукам, прямо сейчас лишали жизни.

Я приоткрыла один глаз. Сквозь мутное, пузырчатое стекло в комнату сочился бледный утренний свет. Второй глаз открывать не хотелось категорически, потому что вместе со светом в комнату вползал запах. Пахло дешевой похлебкой с луком, кислым пивом и еще чем-то неуловимо помойным.

— Леди, вы проснулись? — Лина уже хлопотала у стола, расставляя какую-то посуду. — Я воды принесла, умыться. И завтрак... ну, какой есть.

Я заставила себя сесть. Каждый позвонок издал отдельный хруст — кровать была такой жесткой, что лучше бы я спала на полу. Лина подскочила ко мне с тазиком и кувшином. Вода была холодной, но чистой, и это немного привело меня в чувство.

— Леди, ну как же так можно, — запричитала она, пока я умывалась. — Леди в таком месте... Это же неприлично! Тут клопы, я ночью трех штук задавила. А запах! А люди! Я вчера в коридор вышла, а там мужик без портков стоял, представляете?

Я фыркнула в тазик. Без портков — это, конечно, катастрофа вселенского масштаба.

— Лина, мы с тобой сейчас без портков рискуем остаться, если работу не найдем, — сказала я, вытирая лицо. — Так что мужика придется перетерпеть.

Я подошла к треснутому осколку зеркала, который Лина прислонила к стене. Зрелище открылось душераздирающее. Волосы были сухими, безжизненными, секлись на концах и напоминали мочалку, которой год мыли полы. Синяк на лбу из багрового стал лилово-желтым. Кожа напоминала пергамент, на котором кто-то забыл написать текст.

Я взяла гребень и попыталась привести шевелюру в порядок. После третьего зубца, оставшегося в волосах, я выругалась сквозь зубы.

— Так, — сказала я своему отражению. — Первым делом идем искать работу и жилье.

Лина всплеснула руками:

— Леди, какую работу? Какая леди работает? Это же позор!

Я обернулась к ней:

— Лина, милая. Посмотри на меня. Какая я леди? Меня муж выгнал с одним чемоданом тряпья. Денег у нас на пару дней. Если я не найду работу, мы с тобой будем ночевать под мостом. И позор будет самым маленьким из наших проблем.

Лина всхлипнула, но спорить перестала. Я усадила ее на табурет и начала расспросы.

— Рассказывай, — велела я. — Как тут вообще живут женщины? Что можно, что нельзя? Я же говорю, память отшибло знатно. Женщины работают? Кем?

Лина сложила руки на коленях и заговорила. Картина вырисовывалась интересная.

Мир, судя по всему, застрял где-то на уровне начала девятнадцатого века по развитию, но с поправкой на магию. Вон, вчера светильники в замке парили в воздухе. Значит, магия заменяет электричество, и из-за этого технический прогресс тормозит. Зачем изобретать паровой двигатель, если есть артефакты?

Но в социальном плане всё было куда архаичнее.

— Женщины по-разному живут, леди, — начала Лина, старательно подбирая слова. — Это от сословия зависит. И от того, замужем ты или нет. И от возраста даже.

Я кивнула, показывая, что слушаю.

— Вот взять простых, как я, — Лина вздохнула. — Те, кто победнее, работают с утра до ночи. Только работу эту никто работой не считает. Скажут — ну, бабы возятся, а мужики дело делают. А мы и в поле, и по дому, и с детьми, а ежели замужем — тоже заработок искать надо, потому что на одну мужнину зарплату редко когда проживешь.

— А кем работают? — спросила я.

— Да по-разному, — Лина наморщила лоб, вспоминая. — Кто в швеи идет, кто в прачки. Есть еще портомойки — те по одному-два комплекта белья берут, обстирывают соседей, студентов там, офицеров молодых. Заодно и починить могут, за отдельную плату.

— А на фабриках?

— На фабриках женщин любят, — Лина оживилась. — Говорят, мы аккуратнее. Женщины нитки делают, ткани красят, игрушки раскрашивают, папиросы крутят, табак фасуют. Только там тоже здоровья не прибавляется — пыль, краска эта, легкие садят быстро.

Она перечислила еще с десяток профессий: кружевницы, вязальщицы на продажу, те, кто бусы набирают, цветы искусственные вертят, травы пряные для зеленщиков выращивают на окнах. Кто бойкий — торгуют на рынках тем, что сами напекли, вырастили или надоили. Есть женщины, что за больными ухаживают, тоже работа не из легких.

— А кто совсем отчается, те в шахты идут, — Лина понизила голос. — В Поморье женщины рыбачат, на лесоповалах сучья рубят, целые артели дровосечек бывают — вдовьи артели, осиротевших девочек туда берут.

— А дворянки? — спросила я. — Вот такие, как я?

Лина заметно напряглась.

— Ох, леди, тут совсем тонко. Дворянке, ежели она обеднела, нельзя за всякую работу браться. Стирать на стороне, например, — это позор, почти как воровать пойти. Торговать на рынке —