его ярость имела вес, форму и, кажется, могла материализоваться в пламя. Я взяла перо, макнула в чернильницу и вывела подпись. Имя «Карина» легло на бумагу легко, словно я делала это сотни раз. В конце концов, теперь это мое имя.

Кайл выхватил документы, даже не взглянув на меня.

— Лина! — рявкнул он на служанку. — Собери ее девичьи вещи. Немедленно. Через час чтобы духу ее в замке не было. Сегодня сюда въезжает новая хозяйка.

Глава 2. Планы мы построим

Лина подпрыгнула, часто закивала и заметалась по комнате, хватая какие-то платья с кресел.

— Браслет, — Кайл протянул руку. — Родовой артефакт. Он тебе больше не принадлежит.

Я опустила взгляд на свое запястье. Там красовался изящный серебряный браслет с крупным черным камнем. Металл, казалось, был теплым на ощупь. В памяти Карины всплыло: она получила его в день свадьбы как символ принадлежности к роду. И она его ненавидела, потому что браслет не позволял ей изменять мужу — стоило только подумать о другом мужчине, как камень начинал жечь кожу. У мужских браслетов такого ограничения не было, чем, судя по словам о «новой хозяйке» Кайл и воспользовался.

Я попыталась снять браслет, но он не поддавался.

Кайл шагнул вперед, схватил меня за руку. Его пальцы были горячими и жесткими. Он коснулся застежки, прошептал что-то, и браслет щелкнул, раскрываясь. Кайл снял его и, не глядя на меня, сунул в карман мундира.

В тот же миг я почувствовала странную пустоту, словно из меня вынули какую-то важную часть. И я заметила, как Кайл замер на секунду, поднеся браслет к лицу, словно принюхиваясь. Но тут же взял себя в руки и вышел вон, даже не обернувшись.

Сборы заняли меньше часа. Лина, всхлипывая, запихивала в большой потрепанный саквояж платья, белье, щетки для волос. Я сидела у туалетного столика и рассматривала свое новое лицо в зеркале.

На меня смотрела полная, бледная женщина лет двадцати пяти с потухшими серыми глазами и тусклыми, безжизненными волосами. Кожа была нездорового сероватого оттенка, под глазами залегли мешки, а на лбу красовался свежий синяк.

И вдруг меня накрыло волной ее отчаяния. Слезы, которые она прятала подушкой по ночам. Ненависть к себе, когда проигрывала очередные деньги. Страх, когда муж смотрел на нее с брезгливостью. И полное, абсолютное одиночество.

Я сглотнула ком в горле.

— Да, — прошептала я, рассматривая себя. — С такой внешностью и характером... я не удивлена. Спасибо, что хоть живая.

— Леди! — ахнула Лина, застыв с ночной рубашкой в руках. — Леди, что вы такое говорите?! Как можно так про себя!

Я только отмахнулась. Внутри, под слоем чужой усталости и боли, начинало разгораться пламя. Жива. Я жива. Я в другом мире, но я жива. А значит, все остальное — решаемо. Тело? Подлечим, похудеем. Лицо? Подкрасим.

Через полчаса мы с Линой, нагруженные двумя саквояжами, стояли за воротами огромного, мрачного замка, сложенного из черного камня. Ворота с лязгом захлопнулись за нашими спинами. Перед нами уходила вниз, к виднеющемуся вдалеке городу, пыльная дорога.

Вдалеке паслись странные животные, похожие на коров, но с серебристой шерстью. В небе иногда мелькали тени слишком крупных птиц. А главное — магия чувствовалась в воздухе. Она просто висела в пространстве, как напряжение перед грозой.

— Лина, — я повернулась к служанке, которая все еще всхлипывала. — Я вчера ударилась головой, когда упала с лестницы. Я плохо помню события последнего времени. Расскажи мне, где мы и что это за мир. Только коротко и по делу.

Лина икнула, вытерла слезы и, запинаясь, начала рассказ. Мир назывался Эртария. Лорд Кайл был генералом-драконом и принадлежал к одному из сильнейших высших домов. Магия здесь была, но доступна не всем, а в основном аристократии и военным. Иногда дар просыпался и у обычных людей, для них существовали отдельные квоты в местной Академии Магии. Простые люди жили, как и везде — работали, растили детей, платили налоги.

— А на что нам хватит этих денег? — я вытащила кошель, который Лина прихватила из комнаты Карины. Там звякнуло несколько монет.

Лина, шмыгнув носом, оценила:

— Медяков на постоялый двор на несколько дней хватит, если комнату одну на двоих снять, леди. А там уж думать надо.

— Думать так думать, — кивнула я. — Пошли.

Город, раскинувшийся у подножия холма, на котором стоял замок, назывался Кориндил. Он был шумным, пыльным и полным жизни. Я с интересом разглядывала вывески, лавки, прохожих в странных одеждах, пока мы с Линой не нашли недорогой трактир. «Хромой пес» оказался заведением не то чтобы приличным, но и не откровенной дырой.

Хозяин, грузный мужчина с хитрым прищуром, окинул нас оценивающим взглядом, но комнату сдал — небольшую, с двумя узкими кроватями и покосившимся стулом.

— Ужин в общем зале подаем, — буркнул он, получив медяк. — Чай, отвары, похлебка.

— А кофе есть? — вырвалось у меня почти рефлекторно.

Он удивленно поднял бровь:

— Кофе? Давно о нем не слышал. Зерна эти привозные, дорогие. Везут их издалека, морем, они портятся в дороге, плесневеют. Сейчас только в столице у богатеев можно найти, да и то... — он скривился. — Гадость редкостная. Горькая, как полынь. Его никто и не пьет. Так, баловство одно. Травяные сборы куда приятнее, а взбодриться и зельем можно.

В сердце у меня что-то радостно екнуло. Здесь кофе не умеют варить? Кофе считают гадостью? Я попала в рай для бариста.

Вечером, лежа на жесткой, скрипучей кровати и глядя в темный потолок, я составляла план. Первое — найти постоянное жилье, дешевое. Второе — привести себя в порядок. Третье — самое главное: узнать, где достать кофейные зерна. И желательно, в таком количестве, чтобы хватило на эксперименты. Ведь если кофе здесь варят как попало, значит, тот, кто сварит его правильно, сможет озолотиться.

Я улыбнулась в темноте и положила руку на низ живота.

Я замерла, прислушиваясь к себе. К тем странным, смутным ощущениям, которые преследовали меня с самого пробуждения. К тошноте, которая, как я думала, была последствием удара. К тяжести внизу живота.

Воспоминания Карины, вплывающие в сознание обрывками, сложились в четкую картину. Задержка.

— Ох, Карина, — прошептала я, глядя в потолок. — Ну ты и дура. Или не знала, или скрывала. А может, тебя это и убило.

Я усмехнулась. Маленький сюрприз в животе, о котором не знает бывший