деталей и взвесил на ладони. «Всё-таки полая. Но толщина стенок… То ли что-то знают о местных ураганах, то ли делали с большим запасом.»

— Видел? — Вепуат, выглянув в «камеру», неожиданно смутился. — Здорово сделано, да? Они очень старались. Надо будет собрать побольше подвесок. Я думаю — возьмём металл и стекло. Мы всё-таки техногенная цивилизация…

Гедимин хмыкнул.

— Техногенные цивилизации такой ерундой не занимаются.

Он соединил две детали, мысленно достроил до целой арки, покосился на потолок и, собрав все «железки» в охапку, направился к двери. Вепуат обогнал его у выхода и вылетел на улицу первым. Крылья трепетали на сквозняке, и сармат радостно ухмылялся.

— Соберу для проверки, — буркнул Гедимин, вбивая опору в гравий. — На склад не тащить. У себя в бараке держи.

— Ага, — нелепая ухмылка стала ещё шире. — Мы с филками их ещё раз соберём. Объясню им, что и как. Надо будет сходить за ульсеной — в тот раз мы мало накопали. Не хватит.

…Серовато-белесые волокна плавали в кювете. Альгот покосился на два плотно завязанных мешка под столом и поддел пинцетом пучок коротких минеральных волосков. Вепуат заинтересованно хмыкнул.

— Собрали даже такую мелочь?

— Сырья не так много, — сказал химик. — Не разбросаешься. Кстати — спасибо за магниты.

Он на долю секунды сжал ладонь Гедимина — точнее, подвернувшийся палец в бронированной перчатке — и перевёл взгляд на кювету.

— Как я понял, в сыром виде волокно не используют. Нужно долгое термическое воздействие…

— Сначала — вымачивание, — вмешался Вепуат. — В горячем рассоле. Ты же записи читал!

Химик поморщился.

— Я так и сказал. Термальный источник… Что ж, будем моделировать. Вопрос в источниках тепла. Ещё нужны решётки…

…Пар пошёл быстро. Ещё несколько секунд — и волокно, расстеленное на переплетённых костях, заблестело от конденсата. Гедимин проверил температуру «термоэлемента» — зеркальной чаши с мелким осколком кейека на дне — и довольно хмыкнул. С решётки упала крупная капля. Сармат проследил за ней до ближайшего сточного отверстия.

— Всё работает, — Вепуат боком протиснулся в узкий проём и посмотрел на мутнеющее защитное поле. Гедимин закрыл «камеру выпаривания» почти со всех сторон; вода утекала в водосток, пар уходил прямо в вытяжку. «Филки всё равно будут недовольны,» — думал он, глядя на пустую душевую. «Но хоть не надышатся.»

— Одна проблема, — смущённо сказал Вепуат. — Сколько его так мочить, я не знаю.

— Буду сканировать каждый день, — пообещал Гедимин. — Отслеживать свойства. Начнут меняться — заметим.

Альгот криво ухмыльнулся.

— Механик, ты лучше подумай, как из этого сделать ткань. Органическим волокном поделюсь, но примитивные технологии… С местными, что ли, посоветуйтесь.

На выходе из душевой Вепуат крепко вцепился в руку Гедимина. Оттащив сармата за угол (тот хмыкнул, но подчинился), он огляделся по сторонам и громко прошептал:

— Помнишь, что говорил тот инженер? Которого потом чуть не казнили? Asa’antha, минерал, — его везде полно. Не обрабатывают, потому что гробят лёгкие. Пыль… А сам минерал — не проблема. Я вот думаю… Вряд ли Сэта ходят за рудой далеко. Где-то в Сфене Огня…

— Инженер говорил, — Гедимин угрюмо сощурился. — А куттушцы начали темнить.

Вепуат махнул рукой.

— Да тут все темнят. Знаешь что? Я бы проверил, где стыкуются Сфены Огня и Воздуха.

Гедимин ошалело мигнул.

— Воздух тут при чём⁈

— Так, предположение, — отмахнулся разведчик. — Но я бы проверил. Как все отпразднуются, надо будет съездить. Свой асаан, безо всяких священных заморочек, — поди плохо?

Часть 34

40 день месяца Льда — 6 день месяца Пустоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Воды, острова Туви — Сфен Воздуха, Корни Огня — Сердце Пламени

40 день Жизни, месяц Льда. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

В бункер спустились, неуверенно переставляя ноги, двое филков в тяжёлой защите. Айзек закрыл за ними люк, попробовал рукой опоры для накопителей и шагнул в сторону. Филки, встав поодаль от реактора и монитора, настороженно за ним следили.

— Действуйте по инструкции, — отрывисто сказал Айзек, выпуская «щупы» дозиметра. Один из филков, судорожно сглотнув, двинулся к реактору.

— Я от-ткрываю заслонку…

— Кённа, займи место, — вполголоса подсказал Айзек. Филк, развешивающий кольцевые накопители по опорам, вздрогнул и заторопился к монитору. Гедимин мигнул. «Кённа? Сейчас же не его смена…»

— Джефри открывает заслонку, — донеслось от монитора, и сармат мигнул ещё раз. «Джефри? Не Бальтес? То-то он в скафандре еле шевелится…»

«Кто-о?» — прогудело внутри черепа. К виску прилипло потеплевшее невесомое волокно.

— Спокойно, свои, — прошептал Гедимин, досадливо щурясь на Кённу. Его височные пластины были плотно пригнаны, блокируя сигма-излучение, — хранитель, выглядывающий из реактора, никого «не видел».

Заслонка медленно отодвинулась, выпуская наружу ослепительный зелёный свет. Волокно, отпустив Гедимина, втянулось в реактор. Джефри шагнул назад, тяжело дыша. В его руках темнела накопительная пластина.

— Может, им щитки поднять? — шёпотом спросил Гедимин, глядя то на филка с облучателем, то на дозиметр. — Хранитель не видит, кто в нём роется.

Айзек еле слышно хмыкнул.

— Погоди, атомщик. Слишком много всего за раз. Накопители, излучение, вскрытый реактор… Хранителя оставим на потом.

…Тёмно-красные кольца висели на опоре. Джефри отмывался от невидимой, но всё же «фонящей» пыли. Его пальцы дрожали.

— Броня тяжелая, но через пару дней привыкнешь, — сказал ему Айзек, проверяя эффективность дезактивации. — Тренируйся. Кенен знает, со стрельб тебя снимет.

— Ага, Бальтес рассказывал, — пробормотал сармат, отряхивая руки. Из туннеля он выбирался неуверенно, но быстрее, чем спускался. Айзек, оглянувшись на щит управления, показал Кённе одобрительный жест.

— Прикрой, — буркнул он Гедимину, дотронувшись до височных пластин. Сармат мигнул, но подчинился.

— Когда сегодня ночью полезешь общаться… — Айзек кивнул в сторону выхода и выразительно поморщился. — А ты полезешь, я тебя знаю… В общем, сфалт бери с собой. И не рассчитывай на мирную беседу.

— Чего это? — нахмурился Гедимин; о том, куда он должен «полезть» этой ночью, он вспомнил не сразу. — Ты же всегда говоришь — не провоцировать.

— Это… эта сущность, — Айзек снова поморщился, — в провокациях не нуждается. Хингаан в принципе не любит теплокровных. А ты ещё и атомщик. Короче — вечером проверь термоэлементы. Купол к ночи уплотним. Ну, а ты… тебя же цепью