у этого парня такой толстый и не приученный говорить, что из-за его грубости я едва могу ворочать им». Сказав это, он прислушался и услышал, как какой-то монашек расхаживает по обители и что-то напевает. Тогда он заявил присутствующим монахам: «Слышите того брата, что расхаживает по обители и поет? Знайте, что он целиком в моей власти». Когда же монашек подошел к тому месту, где пребывал бес, остальные братья ему объявили: «Вот этот бес утверждает, что ты целиком в его власти». При этих словах монах покраснел от стыда, ибо и другие узнали его тайну; он покинул присутствующих и поспешил прочь от того места как можно дальше, и, найдя какого-то /f. 447a/ священника, исповедался ему в тех своих грехах, которые особенно терзали его совесть. И вернувшись назад, он сказал бесу: «Скажи мне, несчастный, что же я такого сделал, из-за чего ты обрел надо мною полную власть?» Бес ему в ответ: «Раньше-то я хорошо знал, из-за чего, а сейчас что-то запамятовал. И все-таки знай наперед, что я привязал к ногам твоим такую цепь, что не пройдет и сорока дней, как ты бросишь орден братьев-миноритов и вернешься на блевотину свою[2641], и “неправедный пусть еще делает неправду: нечистый пусть еще сквернится”», Апок. 22, 11. И свершилось так, как предсказывал диавол. Воззри на силу исповеди, укрывающей [от лукавого] грехи, ибо прежде бес знал [совершенные этим юношей грехи], а после исповеди знать уже не мог: подобно тому, как «любовь покрывает множество грехов» (1 Пет. 4, 8), так исповедь скрывает множество проступков, ибо она – красота в глазах Бога. Поэтому-то Иисус Навин и сказал Ахану, Нав. 7, 19: «Сын мой! воздай славу Господу, Богу Израилеву и сделай пред Ним исповедание и объяви мне, что ты сделал».

О том, как бес обманул одного монаха, которого застал в одиночестве, и уговорил подвергнуться распятию

О том, как бес обманул еще одного монаха. Жил-был на свете некий монах из ордена братьев-миноритов, и был он прост, «непорочен, справедлив и богобоязнен» (Иов. 1, 1), и жил он в Терра-ди-Лаворо в скиту неаполитанской кустодии. И когда другие братья этой обители отлучились по необходимости и пользы ради – кто собирать подаяние, кто исповедовать верующих, кто проповедовать, – а этого монаха по причине его святости и праведности оставили одного охранять скит, тотчас явился туда диавол в обличье ангельском и обратился к монаху /f. 447b/, когда тот молился в церкви и весь был погружен в эту молитву, со словами: «Я ангел Божий, которого Он послал к тебе с вестью, что твоя жизнь так угодна Богу, что ты, насколько это дано бренному человеку, во всем был бы подобен Сыну Божию, если бы было у тебя нечто, без чего ты не можешь спастись». А когда брат спросил, что же это такое, чего ему недостает для спасения и благодаря чему он может уподобиться Сыну Божию, диавол сказал ему: «Если ты распнешь себя на кресте, ибо сказал Христос: “Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною”» (Мф. 16, 24). Спросил тогда монах диавола, как это можно сделать, и получил следующий ответ: «Да очень просто! Раздобудь больших гвоздей и молоток и крест, для того приготовленный, и когда братья вновь оставят тебя одного, сделай все так, как я тебе сейчас скажу, а именно: сначала прибей гвоздями к кресту ноги, затем одну из рук. И не беспокойся, если вторая останется неприбитой». Внушив эти мысли монаху, диавол его покинул, а тот исполнил все при первом удобном случае.

Когда другие монахи вернулись, они обнаружили, что их собрат висит на кресте и что в нем едва теплится жизнь. Сняли они его оттуда и принялись ругать за неразумие, а тот отвечал, что сам ангел Божий явился к нему и заповедал это от имени Бога, чтобы мог он уподобиться Сыну Божию. Поняли тогда братья, сколько же прав мудрец, утверждающий, Еккл. 4, 9–10: «Двоим лучше, нежели одному… ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его».

Все вышесказанное я услышал от брата Ричарда, англичанина, когда сорок пять лет назад жил в пизанском /f. 447c/ монастыре. Сам он, когда случились все эти события, которые учат нас остерегаться диавольских козней, пребывал в неаполитанском монастыре. «Ибо если с зеленеющим деревом» бесы «это делают, то с сухим что будет?», Лк. 23, 31. Зеленеющим деревом можно назвать любого святого человека, в котором пребывает сила благодати Божией. Сухие деревья – это грешники-миряне, в которых диавол, как в сынах противления[2642], совершает много зла, ибо одних обманом своим бесы сами губят в сетях своих, других ввергают в отчаяние, иных утопляют в воде, иных толкают в пропасть, а иных – в огонь, «так, чтобы не встали» (Пс. 139, 11); и не смогут они обрести покоя, ибо от снежной воды будут переходить они к засухе и жаре[2643], где «червь их не умрет, и огонь их не угаснет» (Ис. 66, 24).

О брате, который изгнал из одержимой женщины беса тем, что вел с ним умные речи

Был на свете некий святой человек, брат-минорит, родом из Имолы, по имени Бенинтенде, который возвысился до сана священника. Он со мной много лет прожил в равеннском монастыре. К нему особенно любили ходить на исповедь. Он всякую ночь клал триста поклонов; и всю свою жизнь он постился, всякий день – и в праздники, и в будни. К этому брату привели некую женщину, в которую вселился бес. И когда она сидела у окна вместе с братом, тот спросил у беса: «Скажи мне, несчастный, знаешь ли ты, сколько всего есть на небесах ангельских чинов?» Бес ему в ответ: «Знаю, и отлично знаю, что всего их девять»[2644]. На это говорит ему брат: «Назови и перечисли мне их». Стал бес называть их все по порядку, дошел до третьей иерархии, запнулся и остановился. Принялся тут брат допытываться у него, почему он не хочет назвать остальные три высших небесных чина, а бес ему в ответ: «Никак не могу их выговорить, ибо скорбь терплю страшную, а эту блудницу, которая привела меня сюда /f. 447d/, где меня терзает стыд, я сегодня же жестоко побью». Брат молвил бесу в ответ: «Теперь ясно, что ты сам