раньше не присматривались, — хмыкнул я и шагнул к выходу.

* * *

На следующий день после дежурства у меня был выходной. Отсыпной, как его называли.

Я и вправду выспался, сделал зарядку. Пробежался, поотжимался. Принял душ. Чувствовал себя на удивление хорошо. Даже не простыл после вчерашнего.

— Организм в состоянии стресса мобилизовал ресурсы и предотвратил развитие простудного заболевания, — пояснила Иби.

Раздался телефонный звонок.

— Проснулся? — спросил Степаныч.

— Уже давно.

— Новости видел?

— Нет. А что?

— Включи-ка телек. Прямо сейчас. Местный канал.

Я поднял бровь. Телек? Да кто его смотрит?

— А что там?

— Включи, включи.

Пульт в своей комнате я нашёл не сразу. Потом ещё проверил батарейки, оказались на месте и живые.

Телевизор включился.

— Подожди, — сказал Степаныч. — Сейчас новости будут. Повтор.

— Ага… И что там?

— Я сегодня к Верёвкину ходил, — продолжил Румянцев. — Показал твои фото и видео из морга. Про руку, что без окоченения. Про все твои подозрения.

На экране появилась заставка. Репортёрша с губами, надутыми, как у утконоса. Казалось, они ей даже мешали говорить, но она старалась. Стояла на фоне морга. Позади виднелись пожарные машины, сизый дым, лента оцепления, суета.

— Сегодня утром в одном из городских моргов произошло возгорание, — начала она отработанным тоном. — По предварительным данным, причиной пожара стало короткое замыкание электропроводки. В результате инцидента пострадало помещение холодильной камеры, где хранились тела. Несколько тел получили термические повреждения. К счастью, пострадавших среди персонала нет. На месте работали экстренные службы. Обстоятельства произошедшего находятся на контроле в Следственном комитете. Проводится проверка. На данный момент происшествие квалифицируется как несчастный случай.

— Ого, — выдохнул я. — Какое совпадение.

— То-то и оно, — глухо сказал Степаныч. — Труп Скворцова обгорел. Слушай, Фомин… не лез бы ты больше никуда, а? Сам видишь, что происходит.

— А вы на чьей стороне, Владимир Степанович? — прямо спросил я.

Пауза.

— Я на своей, — ответил он. — И тебе советую быть на своей. Не видишь разве?

— Не этому вы учили молодежь. — проговорил я.

— А тебе откуда знать, чему я учил? — резко спросил он.

— Вы же с моим отцом в девяностые вместе работали. Он про вас очень много рассказывал. Но… не такое.

Степаныч замолчал.

Долго молчал.

— Ну… ты меня понял, в общем, Фомин, — сказал он, наконец.

Голос у него дрогнул. Я это четко слышал.

— Не лезь больше.

В следующую секунду в трубке раздавались только короткие гудки.

Глава 8

После разговора со Степанычем я позвонил на работу матери.

— Аллё, сынок, — я даже слова вставить не успел. — Суп в холодильнике, котлеты на плите. Поешь, убери их тоже в холодильник. Сметанка свежая. Хлеба чёрного не купила, как ты любишь, но есть белый и…

— Подожди, мам, — перебил я. — Сам с поесть разберусь.

— Сам? — удивилась она. — С каких это пор?

— С недавних, — буркнул я. — Ты вот, что скажи. Лена, которая у нас в гостях была. Золотухина которая, она же с тобой работает?

— Ну да.

— Можешь её к телефону позвать?

— А вы что, телефонами не обменялись? — искренне и удрученно удивилась мать.

— Как-то не успели, — слукавил я.

— Так её нет на работе.

Я насторожился.

— В смысле нет? А где она?

— Она отпуск взяла экстренно. За свой счёт. Никто не ожидал, думали даже, случилось чего, но, вроде, говорит, нет, все нормально. А сама заявление написала по семейным обстоятельствам. Уехала куда-то, наверное, не знаю. Ой, да я тебе сейчас её мобильный скину. Позвони, напиши, сам узнай. А что, как тебе Леночка?

В голосе так и сквозила надежда.

— Честно? Никак…

— Ну как же?.. Умница она. Без пяти минут завкафедрой. А телефон тогда зачем спрашиваешь?

Я отмахнулся, хоть она этого и не видела.

— Мне по работе с ней переговорить надо.

— По работе? — протянула мать с таким тоном, что я даже через трубку услышал неодобрение. — Ой, Егор, да какая работа. Ну поиграл в полицейского и будет. Отец был бы тобой доволен. И так до целого капитана дослужился.

— Что значит — поиграл? — нахмурился я.

— Ну я же знаю, ты из-за него в полицию пошёл. Потому что обещал. Всё, обещание выполнил. Можно и о новой работе подумать, да? Помнишь, ты обещал. Сам говорил, что тебя там не ценят.

— Оценят, никуда не денутся… И увольнение вообще не обсуждается, — жёстко сказал я. — Я всю жизнь мечтал стать полицейским. Ну… сначала милиционером, даже странно сейчас это объяснять, ты же знаешь. И отец тут ни при чём. Это мой выбор. Так что смирись. Скидывай телефон. Всё, пока.

— Котлеты не забудь убрать в холодильник! — крикнула она напоследок, уже когда я почти нажал отбой.

Телефон Лены пришёл сообщением.

Я сразу набрал. Абонент недоступен.

— Ладно, — задумчиво пробормотал я. — Потом ещё раз позвоню.

* * *

По факту смерти Савелия сделали отказной. Материал ушёл в прокуратуру на утверждение. Там, очевидно, его подмахнут без проблем.

Несчастный случай, так говорилось в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти гражданина Скворцова Савелия Марковича.

Хвосты подчистили — пожар устроили. Этот морг стоял со времён царя Гороха. Даже раньше, ещё с тех пор, когда носили брюки клёш. И никаких пожаров, наводнений и прочих потопов там сроду не случалось. А тут вдруг — загорелся. И именно холодильник с трупами.

Степаныча надо трясти. Мне всё больше казалось, что он что-то знает. Но ладно. Не сейчас.

— Егор, — вдруг проговорила Иби. — Фиксирую у тебя напряженное состояние. Чтобы отвлечься от мыслей о работе, нужна смена деятельности.

— Ты предлагаешь выпить? — хмыкнул я. — Я как-то ещё не хочу. Белый день на дворе.

— Шутник, — сказала она. — Предлагаю пешую прогулку. А после — физические упражнения на турнике и брусьях.

— Только не турник, — простонал я. — Что угодно, только не турник.

— Каждый мужчина должен уметь подтягиваться, — хладнокровно проговорила Иби.

Вот знает, чем зацепить.

— Но не у каждого мужчины живёт баба в голове,