Гедимин сердито сощурился. Теперь все смотрели на него.

— Холод? — негромко повторил один из воинов. — Здесь, где столько огня?

— Я покажу, — буркнул сармат, высматривая за печью горшок с водой. «Не лопнет? Не должен. Но — надо осторожно.»

…Вода забурлила. Ни одного осколка льда в ней уже не было. Вода бурно кипела, пар по наклонной уходил в вытяжку. Гедимин в наступившей тишине выключил «термобластер» и потянулся за второй трубкой, слегка холодящей пальцы. «Где-то пробило изоляцию. Закончим — проверить.»

— Полезно управлять теплом и холодом, — вполголоса заметил Вепуат. — Когда они нужны, и там, где нужны. Без стекла ни одна из этих вещей не была бы создана. Кроме луча холода…

— Доссстаточно, — прошелестел жрец. Он один остался, где стоял. Остальные отступили и наблюдали за водой издалека — хотя ничего пугающего с ней не происходило. Бурление уже утихло, но до кристаллизации было далеко — секунд двадцать-двадцать пять.

— Доссстаточно опасссных призывов, — пришелец повернулся к Гедимину. — Ты не знаешь осторожности ни в чём.

Сармат, растерянно мигнув, выключил «криобластер».

— Я не направлял луч на тебя, — напомнил он. — И не направлю.

— Ни одна из этих вещей не может стать оружием, — сказал Вепуат. — Пламя за это ручается. Гедимин, покажи им…

— Кто строил печи? — перебил его «инженер» в серебристых шнурах. Он отделился от группы, когда «луч холода» погас, и теперь заглядывал за отодвинутую печную заслонку.

— Текк’ты. Чертёж мой, — отозвался Гедимин. — Печи как печи.

Вепуат хмыкнул.

— Такие построить сложно. Но такие и не нужны — стекло плавится куда как проще. Даже Скогны справились.

Пришельцы переглянулись. Из-под обмоток на руках воина проступило красное свечение.

— Держать в руках силу многих богов — и разбрасывать её, как камешки, — пробормотал он. — Даже карлики…

Жрец опустил руку на его загривок.

— Значит, таких печей нет только в Куттуше… Покажи мне стекло, мастер Хетпу. Покажи вещь, отмеченную силой богов.

Гедимин угрюмо сощурился, глядя, как Вепуат протягивает Сэта тонкостенную круглую чашечку. «Опять боги! Что с дозиметром — Сэта фонят, или тут это… существо размером с материк?»

— Это не источник силы. Только тень, — жрец покачал хрупкую вещь на ладони и положил на выступ печи. — Но она приятна глазу. И угодна богам. Я буду говорить с вождями Куттуша. Вы, жрецы Пламени, согласитесь обучить мастеров стекла?

…Вепуат торжествующе ухмыльнулся и вскинул обе руки в жесте превосходства.

— Сделано! Всего-то и нужно было немного припугнуть. Заметил, как они смотрели на криолуч?

— Это не криолуч, — пробормотал Гедимин. Ему было не по себе. Вепуат насмешливо хмыкнул.

— Против Сэта это оружие посильнее плазмы! Ну-у… если бы это было оружием.

— Что они несли про богов? — спросил Гедимин, угрюмо щурясь на дозиметр. Он отмотал запись на полчаса назад и теперь смотрел, как крутится на экране отображение стрелки-указателя. Кривая интенсивности слабо подёргивалась, и сармат пытался сложить из этих подёргиваний ритм. «На пульсацию непохоже… почему стрелка так пляшет?»

Вепуат пожал плечами. На дозиметр он даже не взглянул.

— Они жрецы — им виднее. Завтра-послезавтра надо ждать учеников. Гедимин, ты поможешь, когда дело дойдёт до линз? Я в оптике не силён.

— Так учи их делать бусы, — буркнул сармат, оглядываясь на закрытую дверь склада. — Линзы у них уже есть. Если не повзрывались.

…От ущелья к душевой тянулась цепочка Скогнов с узелками и корзинками. Гедимин машинально пересчитал их и удивлённо мигнул — что-то не сходилось. Половина цепочки уже втянулась в ангар, оттуда доносились писк и плеск. Из ущелья показалась «голова» ещё одной вереницы — отставшие Скогны догоняли сородичей. Гедимин пересчитал и их. На середине подсчёта на склон поднялись — такой же растянутой вереницей — Бронны, и сармат растерянно хмыкнул. «Это ещё не всё? Сколько их тут вообще?»

Последний Скогн оставил дверь приоткрытой, и вовремя — следующая цепочка Скогнов и вереница Броннов добрались до неё одновременно. Аборигены шарахнулись друг от друга, пару секунд верещали, тыкая в воздух когтями, потом Бронны нехотя отступили и встали поодаль. Их группа росла, а вереница, тянущаяся из ущелья, всё не кончалась. На четвёртом десятке Броннов на тропе показалось рослое существо, опирающееся на посох. Последние двое карликов обогнали его, оглянулись, что-то пискнули и умчались к душевой. Существо неторопливо продолжило путь.

— Хоть бы тряпку с лица снял, — пробормотал Гедимин, разглядывая стража. Узнать Хассинельга под слоями накидок было нелегко. Подойдя ближе к сармату, он приостановился, тронул пальцами лоб под низко надвинутым капюшоном и наконец отстегнул ткань, прикрывающую лицо, и шумно выдохнул.

— Да не погаснет Пламя!

Плеск в душевой стал громче. Пару секунд там кто-то верещал — видимо, не поделили место. Потом зашумела и тут же выключилась вода. В предбанник деловито заглянул филк, покосился на Гедимина и юркнул внутрь.

— И я пришёл в купальню, — Хассинельг отчего-то смутился.

— Иди, воды много, — Гедимин пожал плечами.

— Желающих — тоже… — пробормотал страж, утыкаясь длинной мордой в воротник, и шмыгнул в ангар вслед за филком. Это был уже третий филк, зачем-то пришедший в душевую не в своё время. Гедимин, беззвучно хмыкнув, двинулся за ним. Он уже слышал прерывистое верещание на слишком низкой частоте — у филков, даже самых старательных, плохо получалось пищать по-скогнийски. «Радуйся, что ты своих воплей не слышишь,» — одёрнул он себя, огибая вешалки с одеждой. «У тебя связки ещё толще. Вообще не представляю, как нас понимают…»

— Что, и тут курруи? — услышал он удивлённый голос филка. — А есть что-то, куда вы их не кладёте?

— Ягоды курруи полезны во всём, — сдержанно ответил Бронн. — Нет! Это не пьют, это для запаха!

Гедимин, хрюкнув в респиратор, шагнул в душевую — и остановился. «Вовремя Альгот бочки убрал,» — пронеслось в голове, пока он машинально пытался пересчитать Броннов и Скогнов. Первые заняли треть душевой, остальные двумя группами устроились у стен — и места в ангаре осталось немного. По углам стояли жаровни, в горшках и плошках, поставленных на раструбы, что-то булькало и дымилось. Часть дымящихся отваров аборигены перенесли к себе, в расставленные по полу мисочки. Кто-то вдыхал пар, склонившись над ёмкостью, кто-то брызгал на себя и соседей темноватую жидкость, кто-то втирал в