— вскрикиваю я, седлаю его и стискиваю его предплечья, чтобы обездвижить. — Не смей! Прекрати чудить!

— А то что? — выдыхает в губы, приблизив лицо.

С рыком обхватываю его шею и сжимаю пальцы. Как же он мне надоел! Оставлю Витязя сиротой, а сама готова и в тюрьму сесть. И раскаяния от меня можно и не ждать, потому что надо избавить мир от наглого эгоиста, который привык играть с чужими жизнями, как ему вздумается.

До боли стискивает мои запястья и медленно разводит руки в стороны. Стоило на него с ножом кинуться.

— Ты очаровательна, когда злишься.

Резко поддаюсь вперед в желании откусить его нос, но Мар ловко уворачивается и хватает меня за волосы. Дергает назад, запрокинув голову, и присасывается ртом к шее, прижав к себе свободной рукой.

Надоедливая вибрация смолкает, и раздается громкий и яростный стук по входной двери. Я и Марк удивленно замираем. Выпускает мои волосы, и я под шипение Витязя неуклюже сползаю с колен.

— Твоя мама?

— Это было бы странно и удивительно, — Марк хмурится.

— Диана! — раздается приглушенный голос моей матери, и я в холодном страхе вжимаюсь в стену. — Диана! Я знаю, что ты там! У тебя окна горят!

Глава 27.

Мама опять тарабанит в дверь, и в ужасе смотрю на Марка:

— На балкон! Быстро!

— Нет.

— Тебя здесь не должно быть!

— Я твой жених, — улыбается и посылает мне издевательский воздушный чмок. — Имею право быть здесь.

— Диана! — рявкает за дверью отец. — Открывай!

Марк встает, а я хватаю Витязя на руки.

— Не надо. Иди на балкон, пожалуйста. Марк, умоляю. Чего ты хочешь?

Нависает надо мной, пробегает пальцами от скулы до губ и улыбается демоном-искусителем:

— Какое заманчивое предложение, Ди, — он прикусывает кончик языка и шагает из кухни в прихожую.

— Нет! — взвизгиваю я и выскакиваю за ним, но слишком поздно.

Щелкает замком и распахивает дверь. Папа замирает с занесенным кулаком для стука, а мама моргает три раза и сипло выдыхает.

— Доброго вечера, — строго и недружелюбно говорит Марк.

— О, господи, — ойкает мама и утыкается в плечо отца, — это он.

— Да, я вижу, — папа кивает и бледнеет.

— Елизаров Марк Максимович, — Марк протягивает руку, но его приветствие звучит угрозой.

— Павел, — папа слабо пожимает его ладонь.

Витязь мяукает на моих руках, будто тоже решил представиться, и мама с отчаянием переводит на него взгляд.

— А хозяйка квартиры не против котенка? — она с сомнением смотрит на меня. — Он же мебель подерет, углы осикает.

— Что же вы на пороге топчетесь? — Марк шагает в сторону. — Проходите, гости дорогие.

Папа и мама переступают через порожек, разуваются и под цепким взором Марка семенят на кухню, сердито на меня поглядывая. Только Витязь удерживает меня от истерики с глупым и неловким смехом.

Спускаю котенка на пол, разливаю чай по чашкам и высыпаю в вазочку песочное печенье. Папа, мама и Марк молчат. Почему он не согласился спрятаться на балконе? Я ведь была готова любой его каприз исполнить и даже на кляп была согласна, лишь бы его мои родители не видели. Какой позор…

— Так это правда? — наконец спрашивает мама.

— Уточните, пожалуйста… — Марк улыбается, — как вас по имени, вы не представились.

— Лена.

— Так о чем речь, Лена? Был ли я на том видео? Да, это был я, — Марк отвечает с нескрываемым самодовольством, и я хочу плеснуть ему в лицо кипятка.

В гнетущей тишине раздается вибрация телефона.

— Звонят, — мама смахивает воображаемые крошки со стола.

— Я знаю, — Марк делает глоток чая.

— Так, — мама набирает полной грудью воздух и громко заявляет, — вы должны сойтись с Вовой.

— Что? — поперхнувшись чаем, я прижимаю салфетку к губам.

— Родственники ждут свадьбу, — мама гневно сводит брови, — мы скажем про видео, что это был глупый розыгрыш.

— Ма, ты серьезно?

— По молодости всякое бывает, Ди, — шепчет она и берет меня за руку. — Я понимаю, перед свадьбой все волнуются… И Вова — хороший мальчик, и он все поймет… И простит, если ты перед ним извинишься. Так и сказал. Он любит тебя, Дианочка.

— На выход, — Марк встает, и его черные глаза вспыхивают огнем злобы.

— Да ты кем себя возомнил? — охает папа и тоже поднимается на ноги.

Папа ниже ростом и ему приходится вскинуть лицо, что выглядит со стороны нелепо.

— Я не одобрю ваш брак, — в ярости шипит он. — Ты запудрил ей мозги.

— То есть вас не смущает, что Вова слил в чаты видео со мной? — меланхолично похрустываю печеньем.

— Он растерялся, вспылил, — мама пожимает плечами. — В нем взыграла ревность. Он готов дать тебе шанс помириться.

Я откладываю печенье, и меня мутит от слов матери, будто она на меня ушат дерьма вылила.

— Не надо меня провоцировать на глупости, — выдыхает Марк в лицо папы. — И мне начхать на ваше одобрение или неодобрение. Повторяю в последний раз. На выход или спущу с лестницы.

Да, не задалось знакомство Марка с моими родителями. Я не чувствую обиды, а только разочарование. Ладно, они возмутились, какая их дочь шлюха и предательница, но явиться с просьбой помириться с Вовой — это наглость несусветная. Да, они не знают всех подробностей и гнусных деталей истории, однако сам факт того, что Вова прислал видео в общие чаты, должен был их насторожить. Так не поступает хороший человек, даже если сильно разозлился.

— Ты о нас подумала? — мама встает и бьет ладонью по столу, чтобы привлечь к себе внимание, — как нам в глаза смотреть родственникам и знакомым? Мы можем…

— Нет, не можем, — я поднимаю взгляд.

— Это видео уже твоим бывшим одноклассникам разослали, — мама всхлипывает. — Твои учителя, у которых ты была любимицей, мне звонят, а я говорю им, что это не ты, а видео с порносайта. Просто девочка на тебя похожа. Диана…

Резко захотелось закурить и презрительно выдохнуть в лицо мамы клуб