году до новой эры. Главный герой пьесы — сам Дионис, который, напуганный появлением чудовища, в какой-то момент прыгает в объятия своего жреца, сидящего прямо перед ним на почетном месте, восклицая: «О жрец мой, защити же божество свое! И я угощу тебя напитком[45]!» Но привилегия на места в первых рядах была не только у религиозных или политических деятелей города. Ее получали, например, сироты погибших на войне, которые, достигнув совершеннолетия, проходили перед зрителями с оружием в руках, а глашатай увещевал их быть достойными своих отцов. После парада они также получали право προεδρία, то есть занять место в первых рядах.

Театр Диониса на южном склоне Афинского Акрополя

Реконструкция театра Диониса во времена Римской империи. Иллюстрация из немецкой энциклопедии 1891 года Йозефа Кюршнера

Нелегко представить, как выглядело представление трагедии или комедии в глазах афинянина в V веке до новой эры. У нас есть тексты, это правда (хотя их очень мало по сравнению с тем, сколько было написано в то время). Но у нас нет музыки, хореографии и каких-либо прямых указаний на режиссуру, костюмы, маски и зрелищные эффекты. Трудно также восстановить реакцию публики, которая в любом случае была очень разнообразной — в театре самые утонченные интеллектуалы сидели рядом с самыми грубыми крестьянами Аттики. Конечно, несмотря на то что спектакль входил в программу религиозного праздника, не нужно думать, что на трибунах торжествовали серьезность и спокойствие. На это наводит и короткая сатирическая заметка Феофраста, философа-натуралиста и ученика Аристотеля, который в «Характерах» так описывает тип бестактного человека: «В театре он продолжает хлопать в ладоши, когда все остальные уже перестали, или же освистывает тех актеров, которых прочие зрители благосклонно принимают. И в то время, когда весь театр замолкает, он, запрокинув голову, начинает рыгать, чтобы заставить сидящих обернуться»[46].

Кто знает, о чем думал Аристотель, когда писал в «Поэтике», что просмотр трагедии вызывает у зрителей катарсис (κάθαρσις — очищение). Театральное зрелище — это термин, который также относится к языку средств массовой информации. Было ли театральное зрелище способом исцеления души через сильные эмоции, которые оно вызывало, — φόβος и έλεος— страха и сострадания, о которых всегда говорит Аристотель? Ранее мы отмечали, что театры часто строились рядом со святилищами. Показателен случай с Эпидавром, где в окрестностях святилища бога медицины Асклепия стоял монументальный театр, прекрасно сохранившийся до наших дней. Конечно, само по себе это обстоятельство не свидетельствует о связи между театром и медициной. В святилище, подобное эпидаврскому, стекались тысячи паломников, которые, как и паломники всех времен, помолившись богу и попросив у него милости, хотели еще и развлечься.

В самих Афинах, однако, недалеко от театра находится святилище Асклепия. Оно было построено около 420 года до новой эры, когда культ бога-целителя был завезен в город из Эпидавра. Его руины видны до сих пор. Немногочисленные оставшиеся камни отмечают место священной комнаты, где поклоняющиеся проходили ритуал «инкубации» — пока они спали, Асклепий являлся им во сне, советовал лекарство или даже исцелял их с помощью хирургического вмешательства. Более того, распространенная в античности традиция утверждала, что первым афинянином, принявшим бога, был поэт-трагик Софокл — по преданию, он поставил статую Асклепия в своем доме еще до того, как на Акрополе был построен храм. Поэтому после смерти поэта ему поклонялись как герою-целителю под именем Дексион («Принявший»).

С приходом христианства святилище Асклепия было преобразовано в церковь, посвященную святым Косме и Дамиану. Родившиеся в Аравии и принявшие мученическую смерть в 303 году новой эры при императоре Диоклетиане, оба они занимались врачебной практикой и были известны как целители. В богослужении они почитаются как святые бессребреники (Άγιοι Ανάργυροι). В переводе с греческого это означает «невзимающий плату» — они отказывались от любой оплаты за свою врачебную практику. Даже сегодня Косма и Дамиан являются покровителями врачей и хирургов. Но свои самые чудесные исцеления они совершали уже посмертно. В 527 году по приказу папы Феликса IV в их честь была построена базилика, которая и по сей день стоит в Риме, на Форуме. Священник базилики, страдавший гангреной ноги, обратился к бессребреникам с просьбой прийти ему на помощь. Братья явились ему во сне, взяли ногу только что умершего эфиопа и пересадили ее ризничему. Он проснулся с конечностью другого цвета, но совершенно здоровой. Когда позже вскрыли могилу эфиопа, выяснилось, что у него не хватает ноги. Только культ бессребреников мог заменить культ Асклепия в Афинах — и христианские святые, и языческий бог совершали свои чудесные исцеления во сне.

Святилище в честь богов Асклепия и Гигиеи, Асклепион был основан в 419–418 годах до н. э.

Служил одновременно лечебницей и прообразом современного стационара.

Но вернемся к театру. Спектакли ставились во время фестиваля, известного как Великие Дионисии. Это был самый большой и впечатляющий из многочисленных праздников, которые город посвящал богу. Длился он, как правило, пять дней, с конца марта по начало апреля. В этот сезон Эгейское море вновь становилось судоходным после зимних штормов. Таким образом, Великие Дионисии стали международным фестивалем, на который съезжалось множество иностранных гостей, особенно представителей городов — союзников Афин, которые, возможно, не всегда с энтузиазмом воспринимали приглашение отпраздновать пышность и мощь угнетавшего их полиса. Праздничные дни сопровождались целым рядом гражданских церемоний, шествий и жертвоприношений. Тысячи афинян участвовали в танцах и песнях, которые исполнялись в честь бога. Затем кульминация наступала в театре, где тексты великих драматургов и режиссеров — Эсхила, Софокла или Еврипида — декламировались и исполнялись профессиональными актерами. Последние со временем всё чаще становились настоящими звездами и объектом фанатичного восхищения.

Софокл. Гравюра Паулюса Понтиуса по рисунку Питера Пауля Рубенса. 1638. Музей Метрополитен, Нью-Йорк

Апофеозом фестиваля было торжественное шествие («помпа») в первый день. Дионис был демократичным божеством. К его культу допускались все без исключения: мужчины и женщины, греки и варвары, аристократы и пролетарии. В помпе, таким образом, шествовали все, кто хотел, а не только πολίται — полноправные граждане. Если в Панафинейской процессии Афины возвеличивали свою гражданскую идентичность, то в дионисийской помпе город, казалось, представлял себя прежде всего в роли великой международной державы. Шествие открывала девушка-аристократка, несущая золотую корзину, полную первых плодов. Метеки (μέτοικοι), то есть иностранцы, живущие в Афинах, но не имеющие права гражданства, шествовали в алых одеждах, а их дочери