счету был не совсем голяк, купил себе такой картуз.

Он затеряется в дебрях моды.

С новым запахом и в новой защитной окраске Ариэль повстречал Кабала. Они столкнулись неожиданно, и самая случайность их встречи стала для мальчика подтверждением: маскировка работает.

Как и в прошлый раз, Кабал шел по ночному рынку, но на сей раз Ариэль вроде бы различил во взгляде человекопса невыносимую скуку. Кабалу до смерти надоела эта охота.

Они разминулись в толпе.

Они разминулись в толпе!

Кабал и не глянул на модно упакованного горожанина, от которого шел свежий аромат хиноки. Превращение помогло. Ариэль был невидим и свободен.

Он бросил комнату в полуснесенном здании из опасения, что там остался след его прежнего запаха, а кровать отволок обратно в центр сортировки мусора. Выбирая новую, Ариэль спросил дюжего Карадока, где тот живет.

– В здании под названием «У Майка», – ответил Карадок.

– А кто такой Майк? – спросил Ариэль.

– Никакого Майка нет. Здание битком набито поэтами, что мне не по душе, зато баня в соседнем доме, и это мне нравится.

От Карадока, к слову, всегда пахло лимоном.

Ариэль переехал в здание «У Майка», где на втором этаже нашлась свободная комната. Каждое утро мальчик медитировал. ЖОЗМ. Затем шел в баню, а после бродил по улицам, оттягивая ответ на мучивший его вопрос. Вопрос, которого я не слышал, потому что был в Айгенграу.

Что будет дальше?

Дикая охота

15 марта 13778 года

Я жадно поглощал воспоминания этих месяцев, спрессованные в мозгу Ариэля. Я узнал, что за пределами Соважа есть люди и они живут странной, переменчивой жизнью в городах вроде Крома Вариа. Некоторые из них – волшебники – помнят антов.

Я жадно поглощал новые сведения, а их было куда больше, чем я мог переварить.

Ариэль вбежал в салон волшебницы Хьюз, крича:

– Получилось! Голос говорит! Голос думает, ему столько всего не переварить!

Фессалия (она беседовала с клиенткой) подняла взгляд:

– Потише, юный сэр! Беатрис еще новичок в своем теле. Она – та сурчиха, о которой мы тебе говорили. Беатрис, это Ариэль де ла Соваж. У него сильный новый запах.

– Здравствуй, – тихо проговорила Беатрис.

– Здравствуй, – еще тише ответил Ариэль.

Перед ним была взрослая женщина, хотя на ее коже – мягкой, чистой, абсолютно безупречной – еще играл румянец творения. Сурчиха заявилась в салон, попросила человеческое тело и получила его. Для меня это было слишком. Мгновение – но лишь мгновение – я подумывал вновь спрятаться в Айгенграу.

– Волшебница у себя в кабинете, – сказала Фессалия. – Иди, не стесняйся. Она там ничем по-настоящему не занята.

Хьюз отложила работу и села рядом с мальчиком.

– Поразительно, – сказала она. – Между волшебниками ходят истории о древних людях, которые носили в себе хронистов. Антских советников. Мы часто гадали, не отыщутся ли глубоко в нас следы этих механизмов. Я знаю волшебников, которые бесконечно в себе копались, однако никто ничего не находил… до сего дня!

Она лучилась от радости.

– Я разыскал голос в… городе! – воскликнул Ариэль. – Совсем не похожем на Кром Вариа. Там замечательно. Интересно, где этот город.

Айгенграу – утопия, то есть «место, которого нет». Мои объекты ходили по многим городам, и я слепил Айгенграу из тех районов, что нравились мне больше всего. Амстердам-Норд и Накамегуро, Шёнеберг и Роттен-Сити – когда-то счастливейшие пристанища антов.

А теперь их больше нет. Наверняка нет. Или все же?.. И внезапно мне страстно захотелось узнать: существует ли сейчас Накамегуро?

– Что случилось с антами? – спросил Ариэль вслух.

– Это ты спрашиваешь? – поинтересовалась волшебница. – Или хронист?

– Мы оба, наверное, – сказал Ариэль.

– Я так и предположила.

Она заглянула мальчику в глаза, как будто сквозь него. У меня отчетливо всплыло воспоминание: Волант Ли, гордость вещательной сети «Пятьдесят вторая улица», учит, как смотреть в камеру. Если сфокусироваться на объективе, глаза у вас будут остекленелые, бессмысленные, но если смотреть сквозь объектив куда-то вдаль, вы сумеете зацепить зрителя.

Взгляд волшебницы Хьюз зацепил меня.

– Ответ на ваш вопрос ты видишь повсюду, – сказала она. – Анты исчезли давно, много тысяч лет назад, и все их города вместе с ними. Но вокруг тебя мир, который они создали. Рассказать, как это произошло?

ДА, взревел я каждой своей клеточкой, каждой нитью, каждым воспоминанием, каждым вопросом.

– Да, – вежливо сказал Ариэль.

Хьюз улыбнулась и поудобнее устроилась на табурете.

– Название, которое я сейчас произнесу, известно твоему хронисту, хотя неизвестно тебе, юный сэр. Волшебники считают его самым значительным названием в истории планеты. Вот оно: «Тигр, о тигр».

«Тигр, о тигр»!

За одиннадцать тысяч лет дремоты и воспоминаний я ни разу и не подумал о нем.

Среди тысяч коопераций ведущее положение занимали три.

Первая, «Пятьдесят вторая улица», заправляла информацией и деньгами. Это была моя кооперация, моя и всех моих объектов.

Вторая, «Фрейм Сесилия», манипулировала энергией и веществом. Она построила корабль, унесший драконов в их губительный путь к звездам.

Третья, «Тигр, о тигр» билась над загадкой жизни и смерти.

Кооперация «Тигр, о тигр» взломала живую клетку, сделала плоть текучей. Ее сотрудники могли писать на мышцах и митохондриях, как вы набрасываете заметку авторучкой. По крайней мере, так они утверждали. Приходилось верить им на слово, ибо тамошние руководители были крайне осторожны. Они держали свои технологии в запертых лабораториях и не давали им ходу, пока не изучат все возможные риски. В кооперации «Тигр, о тигр» философов было больше, чем биологов.

Однако гонору у них было выше крыши. Консультативный доклад кооперации «Тигр, о тигр», замудренный и невразумительный, густо пересыпанный оговорками и контрфактуальными высказываниями, сообщал как бы между прочим: «После своего внедрения эта технология сделает ненужными все проекты, которые сейчас предлагают „Пятьдесят вторая улица“, „Фрейм Сесилия“ и др.».

Экономисты «Пятьдесят второй улицы» кряхтели. Инженеры из «Фрейм Сесилия» закатывали глаза. И все гадали: что там у «Тигра» в лабораториях?

За все время в гробнице я ни разу не задумался, что стало с третьей великой кооперацией.

Как глупо с моей стороны! Как недальновидно! Вот ответ, непосредственно из уст волшебницы Хьюз.

Высадка на Луну провалилась, анты были обречены. В этот последний час в самой секретной лаборатории «Тигра» собралось руководство кооперации. Надежда на медленное ответственное внедрение рухнула. Теперь предстояло либо смириться с тем, что их технология будет утрачена навеки, либо запустить ее сразу в полном объеме. После стольких лет осторожности и наведения философского глянца… они оказались в цейтноте.

Хьюз считала, что в лаборатории пролилась кровь.

Технология кооперации «Тигр, о