Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Мира, подожди, — она схватила меня за руку, останавливая. — Я хочу поговорить.
— Говори, — грубо оторвав её руку от себя, я скривилась, вспоминая, как она ими лапала потное тело Гриши.
— Правда, что у тебя появился жених?
Из меня вырвался нервный смешок.
— Сплетница-Гришка рассказала, да?
— Да. Он в шоке, и я тоже. Откуда у тебя жених? Когда ты успела?
— Тебе какое дело? Хочешь и его в постель затащить? — прошипела я ей в лицо.
— Нет. Просто интересно стало. Ты не похожа из тех…, - она закусила губу.
— Из тех? — скрестила я руки на груди, требуя, чтобы она продолжила фразу. — Из кого?
— Ну…, просто девушки после расставаний вступают на неверный путь.
— Свет, — перебила я её, — что тебе надо? Говори, как есть.
— Гриша хочет всё вернуть. И я, как та, которая во всём виновата, хочу вам обоим помочь.
— Всё? — приподняла я вопросительно бровь. — Я пойду.
Развернувшись, я зашагала к стоянке, но знакомого «Мустанга» не увидела. Зато мои глаза сразу же засекли черный «Мерседес». Я застыла. Светка начала крутиться возле меня, что-то пытаясь донести, но в моих ушах стоял противный писк.
Вот дверь автомобиля открылась и знакомые темные глаза уставились на меня. Тагар уверенно шел ко мне сквозь студентов, которые бегали словно надоедливые букашки у него перед ногами. Он слишком выделялся. Это была не его среда обитания. Слишком большой, слишком опасный.
— Голубка моя, ты задержалась.
Писк в ушах пропал. Светка замолкла, уставившись на Гырцони.
— Где Ян? — хриплым голосом выдавила я и быстро прочистила горло, возвращая свой первичный голос.
— Я его отпустил. Дал несколько выходных.
— Теперь ты будешь моим водителем?
— И не только, — прошелся он по мне голодным взглядом. Я сжала ручки сумки сильнее, чувствуя, как щеки запылали. Тело меня начало предавать.
— Здравствуйте, — пискнула Света, — а вы, случайно, не жених Миры?
Клянусь, что все за сотню метров услышали, как мои зубы скрипнули.
Тагар бросил хмурый взгляд на мою бывшую подругу и моё сердце пропустила удар.
— Да, — сухим голос ответил он и вернул взгляд на меня. — Пойдем, пташка моя. Ты проголодалась? Может в ресторан?
Он схватил меня за талию, прижимая к себе. Я стиснула зубы, чтобы воздержаться от колких слов и решила перед Светкой разыграть небольшой спектакль.
— Да, дорогой. С утра ничего не ела, — я пыталась придать своему голосу нотки правдивости, но они все равно прозвучали с сарказмом. Хотя этого было достаточно, чтобы заставить подругу распахнуть рот от удивления.
Тагар открыл дверь своей машины и помог мне запрыгнуть. Когда он сам оказался внутри, то на его лице растянулась улыбка, как у чеширского кота.
— Не смотри на меня так. Я просто хотела уделать ей нос. И та девушка-это с которой…, ну это…
— Твой бывший переспал, — вмиг он стал серьезным. — Я понял, Мира.
— Как? Ты экстрасенс?
— У меня имеются хорошие связи. Но можешь это называть и так.
Да, я хорошо знала об этом. Не у всех имеется в контактах номер участкового. И скорее всего, это лишь вершина айсберга.
— Мы правда едем в ресторан?
— Не совсем, но да, мы едем поесть.
По дороге я заметила, что на одной из площадей что-то ремонтируют. Любопытство взяло вверх, но я не успела разглядеть, так как Тагар вёл автомобиль слишком быстро. Я обернулась назад, но мой взгляд привлек знакомый пакетик с цветочками, что красовался в полном одиночестве на заднем сиденье.
— Не поняла, а что он делает у тебя?
— Что? — мужчина резко обернулся, а затем вновь вернулся к дороге, хитро улыбаясь. — Ян передал. Сказал, что от тебя.
— Всё не так. Это я ему дала, чтобы он не голодал, пока ждет меня.
Тагар свел свои густые брови.
— Голубка, ты поосторожнее говори о других мужчинах. А лучше пусть из твоего ротика ничьё мужское имя, кроме моего не слетает, а то их обладателям будет очень больно.
— Тагар, ты забрал печенья у Яна? — прищурилась я.
— Не забрал, а вернул то, что должно быть моим.
— Ты невыносим, — вздохнула я. — Бедный парень теперь голодный поехал домой. Это не близкий путь, знаешь ли.
— Ничего страшного. Не подохнет, — прорычал Гырцони, сворачивая с главной дороги. — И вообще, не смей больше готовить другим мужикам, иначе я им обеспечу реальную голодную смерть.
— То не делай, это нельзя, с ним не говори, на того не смотри. Ты мне еще ошейник подари и научи командам: лежать, сидеть, дай лапу.
— Мы еще дойдем до этого.
Мои глаза распахнулись, а рот уже открылся, что возмутиться, но мужчина меня перебил.
— Приехали. Идем.
Я повернула голову на небольшую шашлычную. Маленькое здание было выполнено полностью из дерева. Это не был центр города, вокруг стояли какие-то старые здания, но только возле шашлычной было припарковано несколько не дешевых автомобилей.
Тагар остановился. Открыл мне дверь, протягивая руку.
— Мы идем кушать шашлык? — приняла я его помощь.
— Ты не любишь его?
— Нет, люблю, — как-то замедленно ответила я, когда мы уже входили во внутрь.
В шашлычной стоял гул, который был наполнен лишь мужскими голосами. Я быстро прошлась взглядом по всем присевающим и не нашла ни одну женщину в этом заведение. Мне стало неловко, и я ближе прижалась к Гырцони, который до сих пор крепко держал мою руку.
— Тагар, мальчик мой, — раздался хриплый голос.
В заведение наступила тишина. Все обернулись на нас, то есть на Тагара, но все равно все взгляды в один миг стали обращены на меня. Я нырнула за широкую спину мужчины. К такому вниманию я не была готова.
— Чего рты раззявили? А ну уткнулись в тарелки свои, — рыкнул Гырцони.
Старичок, прихрамывая, подошёл к нам. Он пожал руку Тагару, а затем как-то по-родственному поцеловал его в щеку. Я внимательнее осмотрела его и нашла некое сходство с Гырцони. Те же темные глаза, черные волосы и смуглая кожа. Цыган. Он один из них.
— Мальчик мой. Давно ты не заглядывал ко мне. Как вы? Ты с братом приехал?
— Сегодня без него, — Тагар повернул ко мне голову и немного потянул руку вперед, заставляя меня сделать шаг к старичку. — Хочу познакомить тебя с моей невестой.
Я хлопнула ресницами, вопросительно смотря на мужчину, а затем перевела взгляд на незнакомца.
— Невеста? — старичок пристально глядел на Тагара, словно пытался прожечь в нём дыру. — Можно тебя на минуту, сынок?
— Нет. Я не оставлю Миру одну среди мужиков.
— Ей