— Рига, я вообще-то сказал, что алмазы для тебя. Вот и изволь их тратить на собственное содержание. А чаны и скатерть я куплю на собственные деньги. Сказал же, что пойдем завтра вместе.

— Как прикажете, терано! — изобразила книксен в ответ. Возможно, он вышел кривым. Аристократки так не нажираются, чтобы корсет держался на честном слове и был готов лопнуть в любую минуту. Однако я ни разу в жизни не делала этот незамысловатый поклон с таким удовольствием. Еще раз повторю, что все в этом мире познается в сравнении. И даже уродливая внешность и сиплый голос иногда могут показаться знаками рая.

Следующее утро началось с приятного завтрака из объедков вчерашнего стола. Не поймите слово «объедки» буквально. Это было нарезанное мясо, несколько сортов сыра и ароматного хлеба. Я вечером все прикрыла полотенчиком, чтобы не заветрилось.

А еще я знала, что, если с вечера цветы завяли, нужно приказать служанкам положить их в холодную воду на полчаса. Съедобные травы — те же цветы. И я их кинула в таз и залила водой.

С мясом и сыром что-то делать не рискнула. В моем исполнении получилось бы лишь испортить. А вот про хлеб я знала, что его можно подсушить на решетке барбекю. И тогда корочка станет вновь хрустящей, а запах — насыщенным.

Перебрала имеющиеся в наличии сковороды. И нашла ту, которая, по моему мнению, должна подойти. Ее дно, не гладкое, а в сеточку, напоминало эту самую решетку. Добавила огонь и поставила на него посудину с хлебом.

Но без грехов не обошлось. Я же была торопыгой. Положила хлеб на холодную решетку. Меня еще папа за это в детстве ругал. Хлеб, естественно, прилип и подгорел. Благо, вошло за раз лишь два куска. Пришлось постараться, чтобы ножом его отковырнуть. Зато последующие уже отскакивали сами, украшенные поджаристой сеточкой.

На ярмарку нужно было выезжать пораньше. Поэтому я встала ни свет ни заря. Бомбардилл появился на кухне ненамного позже. Смешно повел длинным носом и воскликнул:

— Дорогая, ты сумела открыть пространственный карман на императорскую кухню?!

— Я? — сделала изумленное лицо. — Нет, дорогой. Подобными талантами я, увы, не обладаю. Однако подать на стол то, что осталось от ужина, вполне в состоянии.

Даже подбородок задрала от гордости. В этот миг я сама себе напоминала ребенка лет пяти, когда его хвалят за любой пустяк, а ему кажется, что он горы свернул.

Бомбардилл молча застыл перед столом, на котором лежали поджаристый хлеб, нарезка и свежая зелень. Повел носом и все же  полюбопытствовал:

— Тогда откуда у нас на столе свежий базилик? Вокруг замка он, знаю, не растет. А так как зелень очень нежная, то ночь она, точно, не пережила бы. Я что-то о тебе не знаю?

— Александр, — я повернула голову к нему из-за плеча. Именно таким поворотом флиртовали теры на балах с понравившимися мужчинами. И улыбнулась одними уголками губ. — Пусть это останется моим маленьким секретом. Должна же у женщины быть хоть какая-то тайна. И все ты вряд ли про меня знаешь. Но, знаешь, было бы желание!

С последними словами я игриво подвигала бровями. А потом мне стало смешно. Святой Элмак, это с кем я флиртую? Показали бы мне лет двадцать назад человека с лицом летучей мыши, я бы непременно сбежала далеко и надолго.

И тут мой взгляд зацепился за то, что его замечательные ушки полысели. Нет, совсем волосы не исчезли . Да и на голове волос не убавилось и не прибавилось. Но уши стали более безволосыми! И объяснить это я не могла.

А еще засаленная куртка вдруг превратилась во вполне приличный сюртук зеленого цвета. Причем под цвет моего платья. И на ярмарке мы теперь будем выглядеть как пара. Понятно, что аристократы подобным образом одевались на балы. А у нас базарный день станет праздником! В конце концов, именно люди решают, когда у них веселье.

Мы позавтракали и пошли запрягать кобылку. И тут я вспомнила, в какие сюрпризы умудрилась вчера вляпаться в конюшне. Однако хозяина это нисколько не смущало. У него и башмаки были начищенными до блеска. Он всегда так на ярмарку выезжает или для меня постарался?

Я, кажется, начала немного наглеть, потому что задала этот вопрос вслух. А его светлость лишь повернулся ко мне спиной, кинул взгляд из-за плеча и игриво так ответил, копируя меня:

— Побойся бога, Рига! И у мужчины должны быть свои маленькие тайны.

И вот тут я не выдержала и расхохоталась в полный голос. Он несколько секунд смотрел молча. Лишь губы слегка подрагивали. Затем все же не выдержал и тоже засмеялся.

Когда мы подошли к конюшне, прежде чем отворить ворота, остановился, взял меня за руку и, глядя в глаза, неожиданно поблагодарил:

— Спасибо тебе, Ригальде Ровегейл! Давно в этом замке не было такого светлого и радостного утра!

Меня аж до слез прошибло. Я долгие годы ждала, когда в нашем с Азардином доме появится вот такой смех. Когда маленькие ножки будут топотать по коридорам, врываться вихрем в нашу спальню с криком:

— Мама! Папа! Мы пришли!

А затем залезут в родительскую кровать, устраиваясь между нами и счастливо щурясь в лучах восходящего солнца. Это ли не счастье? Но оно все не наступало. А каждое утро становилось все холоднее и сумрачнее.

Однако, оказалось, что и свежий базилик может принести не меньшую радость. Все зависит лишь от того, как ты воспринимаешь окружающую действительность.

Я поторопилась отвернуться, сделав вид, что разглядываю лошадиную амуницию на стенах. А сама украдкой вытерла набежавшую слезу.

В конюшне пахло отнюдь не розами. А тем, чем обычно пахнет в конюшнях. Однако, пока я глазела по верхам, мусорщик совершил маленькое чудо. Он просто щелкнул пальцами. И все продукты лошадиной жизнедеятельности собрались в кучу. И ее уже сложно было не заметить. А со вторым щелчком пальцем куча вдруг превратилась в шикарный розовый куст. Да, да, именно в куст, а не букет. Который очень чужеродно смотрелся на полу конюшни и помешал бы кобылке.

— Красиво как! — взмахнула я руками. — Но мешать же будет?

— Вернемся с ярмарки, к