А Терентьев-то шустрый малый. Он, Бубликов рядом был, случая удобного ждал и всё-всё видел. А чего не видел, то слышал. Благо, стражи говорят настолько громко, что лишь глухой не разберёт. Второго стрелка пасечник самолично скрутил. И, возможно, ещё и поспрошал, пока приставы не приехали. Кто из них полезней Гильдии будет? Здоровенный десантник или дура-племянница? А, может, удастся обоих привлечь?

— Терентьев, гад! — эхом донеслось из-за соседнего столика невнятное бормотание.

Бубликов осторожно взглянул в ту сторону. Мужичка он узнал сразу: кабатчик из привокзальной забегаловки. Дрянное место, если уж начистоту. Бубликов по приезду заглянул туда и тут же сбежал подальше от вони, гари да компании откровенных забулдыг. И вот теперь хозяин того вертепа в стельку набирается в чужом трактире. Что могло случиться?

— Всё рухнуло! — продолжал причитать кабатчик. — Золотая жила, лучшее место в столице, и в один час ничего не стало!

Мужичок опрокинул в рот стакан, но из него не вылилось ни капли. Бутыль на столе тоже оказалась пустой. Кабатчик принялся искаться в карманах, но там лишь свистал ветер. Наверняка кто-нибудь из лихих людей помог пьяному вдрызг человечку расстаться с наличностью.

Так бы Севастьян оставил кабатчика наедине с горем, пустой бутылкой и пустыми карманами, но тут совсем рядом показался именно тот, кто ему был нужен: сквозь витрины трактира Бубликов увидал самого Терентьева. Пасечник прошел мимо и спустился в ателье напротив. Удачный случай! Такой упускать нельзя, дважды подобное везение не случается.

Бубликов пересел к мужичку, махнул половому. Тот оперативно заменил бутыль на полную, добавил ещё один стакашек, и Севастьян принялся осторожно выспрашивать кабатчика да исподволь обрабатывать его, распаляя ненависть к разорителю.

История была проста: идиот-кабатчик решил выставить случайно заглянувшего в его забегаловку десантника на деньги. Но у того связи оказались посильней, и он выкрутился, посулив расписать кабак в инфорах наичернейшей красочкой. И слово своё сдержал. Буквально на другой день перестали захаживать в тот кабак приличные люди, только пьянь подзаборная продолжала ходить за дешевым пойлом. И в кратчайшее время кабатчик разорился, заведение продал и теперь заливал горе хлебным горьким вином.

Время шло. Уровень жидкости в бутылке понижался. Медленным ядом слова Бубликова вползали бывшему кабатчику в душу. Затуманенный хмелем разум перестал удерживать страхом тайные животные желания.

— Дайте мне этого Терентьева! — заплетающимся языком требовал мужичок. — Я из него душу вытрясу! Я его на клочки порву!

Тут и сам Терентьев появился. Вышел из подвальчика с довольной мордой и остановился посреди улицы, прямо перед дверью трактира. Закрутил головой, решая, куда двинуть дальше.

— Вон он, Терентьев! — указал Севастьян кабатчику. — Самое время поквитаться.

Кабатчик взревел раненым носорогом, сжал правую руку, в которой вдруг обнаружился серьёзных размеров нож, и бросился наружу — квитаться. А Бубликов, ловко устранив улики, в числе прочих зевак поспешил следом: на тот свет должны отправиться оба. А то мужичок, протрезвев, от большого ума начнёт лишнего трепать. А так — лёгкая царапина — и привет, пишите письма на тот свет. Яды из Аномалии работают безупречно.

Глава 13

— Итак, юноша, вам нужен костюм, — заявил Зеехофер. — Прошу, пройдите вот сюда.

Терентьев поднялся на невысокую круглую площадку. Мастер Зеехофер вынул из нагрудного кармана сюртука монокль, вставил его в правый глаз и одной левой запустил вращение подиума. Чего тут думать? Монокль наверняка не просто монокль, а хитрый артефакт, который наглядно показывает, в каком месте какой у клиента размер.

Подиум совершил полный оборот и замер. И мастер Зеехофер замер. А глаза у него стали такие большие, что монокль выпал и сам собою мгновенно убрался назад, в карман.

Иван грустно вздохнул: кажется, мастер увидел в своём артефакте чуть больше, чем ожидал. И уж всяко больше, чем хотелось бы показать. Но Зеехофер не побежал звонить по телефону, не кинулся запирать двери, да и вообще не сделал ничего такого, что пробуждало бы Иванову мнительность. Напротив, мастер почтительно поклонился Терентьеву:

— Я рад приветствовать вас в своём салоне. Ведуны сейчас встречаются настолько редко, что люди, кажется, забыли о самом факте их существования. Знаете, у меня к вам есть предложение. Идёмте. Я клянусь, что здесь, в моём ателье, вам ничто не угрожает.

На этот счёт Терентьев не беспокоился. Похоже, способность отличать правду ото лжи у ведунов одна из базовых. Раз уж хозяин дома дал такую клятву, ловушки можно не опасаться.

Далеко идти не пришлось, лишь спуститься в подвал. Но Иван оказался совершенно не готов к тому, что увидит. За стеклянными стенками, подвешенная к потолку за углы, на четырёх цепях висела капсула с прозрачной крышкой. Сквозь крышку можно было разглядеть тонкий женский профиль. Видение настолько потрясло Терентьева, что он не удержался, процитировал себе под нос вечное:

— На цепях между столбов не видать ничьих следов.

Следов на цепях действительно не было. Не было их и за стеклом. Да что там следы! Там, кажется, и воздух был чище, чем в цехе производства микропроцессоров. А ещё оттуда, из-за стекла, буквально разило Аномалией. Причём настолько сильно, что Огонь даже включил защитный покров.

— Кто это? Супруга? — спросил Иван.

— Дочь, — коротко ответил Зеехофер. — Анну спасти не удалось. Какой-то артефакт, связанный с Аномалией.

— А это? — Иван обвёл рукой сооружение.

— Это — артефакт. Насколько я знаю, единственный подобного рода. Его изобрела и построила жена. Там, за стеклом, остановлено время.

Зеехофер замер, ссутулился, заново переживая потерю, простоял так несколько минут. Потом встрепенулся, распрямился, вновь становясь тем уверенным в себе мастером, которого егерь встретил полчаса назад. Он обернулся к Терентьеву:

— Идёмте, здесь тяжело находиться продолжительное время.

Следом за хозяином Иван поднялся в ателье. Зеехофер не удержался, вздохнул, оглянувшись на ведущую в подвал дверь. Отгоняя печальные воспоминания, тряхнул головой. Спросил:

— Скажите прямо, господин ведун, вы сможете мне помочь?

— Скажу прямо, — ответил Терентьев, — мне встречался подобный случай, но в несколько иных обстоятельствах. Мне по силам уничтожить тварь Аномалии, которую артефакт подсадил к вашей дочери. Но я не могу предсказать, выдержит ли она сама, и не умрёт ли в процессе. Тут имеется некий нюанс: я убивал подобную тварь в телах убитых и похороненных людей. А что произойдет при этом с живым организмом, предсказывать не возьмусь. Так что решение за вами.

По лицу Зеехофера пробежала тень