провести водные процедуры именно ночью. А вот мне хорошо бы поскорее вернуться в свою спальню.

Я снова прислушалась. Шаги и голоса становились все тише. Как только Меган и мистер Питерсон дойдут до конца коридора, я смогу покинуть своё временное убежище и вернуться в комнату.

Я положила ладонь на холодную ручку двери, готовая в любой момент её открыть и выскочить в коридор. Звук голосов стал почти неразличим. Подожду ещё минуту и побегу. Я начала считать про себя, как вдруг за спиной раздался мужской голос:

— Думаю, они уже ушли.

От неожиданности я подскочила и хотела вскрикнуть, но тёплая ладонь легла на мои губы.

— Тише, не то сюда сбежится вся Академия! — предупредил спокойный голос, показавшийся мне до боли знакомым.

Я кивнула и, когда мужчина убрал руку, развернулась. Передо мной в свете луны стоял ректор. Сначала мне показалось, что это был фантом, но воспоминание о тепле его ладони говорило об обратном.

— Что вы здесь делаете⁈ — шёпотом воскликнула я.

— Это я у тебя должен спросить, — насмешливо ответил Уильям, — почему это ты бродишь по Академии после отбоя?

Я виновато опустила голову.

— Ну, я просто… — Мозг отчаянно пытался придумать какую-нибудь отговорку. — Я ходила во сне! Вот.

Уильям прищурился, сканируя меня внимательным взглядом.

— И давно с тобой такое происходит? — спросил он.

— Да, — протянула я. От волнения мой язык начал жить собственной жизнью и принялся молоть чушь. — С самого детства. Я постоянно хожу во сне. И говорю. И могу вести себя странно. Но это всё не намеренно! Я бы никогда не покинула комнату после отбоя, если бы не эта напасть, — тут же прибавила я.

— Вот как. — Кивнул Уильям, а затем взял меня за локоть. — Тогда пойдём к целителю.

— Зачем? — удивилась я.

— Как это, зачем? Ты всю жизнь страдаешь от ужасного недуга. Нужно срочно провести обследование, чтобы выявить его причину и назначить лечение, — ответил ректор и попытался вытащить меня за дверь, но я упёрлась ногами и не сдвинулась с места.

— Что такое? — спросил Уильям с наигранным удивлением, — не хочешь лечиться добровольно? Значит, придётся надеть на тебя смирительную рубашку!

— Не надо! — воскликнула я, а в следующий миг сникла и пробубнила, — нет у меня никакого недуга.

Уильям отпустил мой локоть и скрестил руки на груди.

— Я слушаю, — произнёс он, намекая, что теперь мне следовало рассказать правду.

Я вздохнула. Выбора нет, раз припёрли к стенке, надо сознаваться.

— Я встречалась с Патриком, — сказала я.

Уильям вздрогнул, а когда заговорил, его голос стал ниже:

— У вас с ним роман?

— Что? — воскликнула я и тут же поспешила объясниться, — нет-нет, ничего такого! Мы просто друзья!

— Тогда зачем ты встречалась с ним посреди ночи? — Ситуация начинала напоминать допрос. — Да ещё и в одном нижнем белье! Что-то непохоже на дружеское поведение.

— Нет на мне никакого белья! — возмутилась я, а затем ойкнула, когда увидела, что глаза ректора недобро сверкнули. — В смысле, конечно, на мне есть бельё. Полный комплект. А ещё ночнушка, а сверху халат. Так что не надо делать вид, будто я расхаживаю по замку голая.

— Всё равно это относится к домашней одежде, в которой неприлично ходить вне спальни, — отрезал Уильям.

Я хотела поспорить с ним, а потом меня осенило: неужели ректор приревновал меня к Патрику⁈ Я внимательно посмотрела на его недовольное лицо. Так и есть! Внезапная догадка развеселила меня.

Уильям нахмурился.

— Не вижу поводов для смеха, — строго сказал он.

— Простите. — Я потупила взгляд, но всё равно не смогла сдержать улыбку. Было приятно, что ректор меня ревнует.

— Ты так и не ответила на вопрос, — напомнил он, — зачем посреди ночи встречалась с Патриком?

Я колебалась, ведь обещала никому не рассказывать про блох. Конечно, Уильям точно не стал бы смеяться над Патриком, но клятва есть клятва.

— Мы тренируемся, — сказала я и добавила, — я ведь пекарь, а не боевик. Упражнения даются мне с трудом, поэтому я и попросила Патрика помочь. А поскольку заниматься днём не получается, мы стали встречаться ночью, чтобы отработать приёмы.

Мне показалось, что после моего объяснения плечи ректора расслабились и сам он немного повеселел.

— Ясно, — протянул Уильям, — значит, один студент-неумеха учит другого? Так не пойдёт! С этого момента я сам буду с тобой заниматься!

От такого заявления я опешила.

— Вы будете заниматься со мной по ночам⁈ — спросила я и тут же поправилась, поскольку мои слова прозвучали двусмысленно, — в смысле, хотите заменить Патрика на ночных тренировках?

Уильям усмехнулся.

— Вообще-то, нормальные люди учатся днём, а ночью спят, — заметил он, — а я не изверг, чтобы лишать тебя заслуженного отдыха. Мы будем тренироваться в зале в те часы, когда у тебя нет занятий.

Ректор знает моё расписание⁈ Я хотела спросить его об этом, но потом передумала.

— Спасибо, — поблагодарила я. Наверняка у Уильяма было полно работы, так, что соглашаясь заниматься со мной, он брал на себя дополнительную нагрузку.

— Не за что, ты всё-таки мой студент, — сказал он.

Опять Уильям назвал меня студентом! Похоже, ректор нарочно надо мной издевался. Я обиженно поджала губы и отвернулась. То ругает за то, что разгуливаю по Академии в халате, то вдруг делает вид, словно я какое-то обезличенное бесполое существо.

— Не злись, — попросил Уильям и коснулся кончиками пальцев моего подбородка, заставляя обернуться к нему. Я сразу же забыла, из-за чего обижалась. От прикосновения ректора кожу стало покалывать, и всё тело словно пронзили электрические заряды. Я посмотрела в его синие глаза и почувствовала, что краснею. Нужно было срочно спасать положение, чтобы Уильям не понял, что я в него влюблена.

— А что вы делали посреди ночи в тёмном кабинете? — быстро спросила я, — уснули за работой?

Ректор убрал руку от моего лица.

— Нет, до такого я не дошёл, — сказал он, — я читал кое-какие документы.

Я покосилась на окно. Конечно, ночь была лунной, и в комнате царил полумрак, но для чтения этого было явно недостаточно.

— А почему бы не зажечь магический огонь? Ничего же не видно, — заметила я.

Вместо ответа Уильям подошёл к столу, а затем поманил меня к себе. Я послушно подошла. Ректор осторожно взял потрёпанный пергамент и протянул мне.

— Вот, возьми. — Я подчинилась. — А теперь подними документ, словно хочешь посмотреть его на просвет.

Я выполнила указание ректора и подняла пергамент, так что теперь на него падал лунный свет.

— Что дальше? — спросила я.

— Жди, — коротко ответил Уильям.

У меня не было ни одной догадки, что должно было произойти, но раз ректор сказал,