не нужно знать эту тьму. Я хмурюсь. Или, может быть, я просто не хочу видеть, как улыбка покидает ее лицо и свет уходит из ее глаз, когда она узнает, какое я на самом деле чудовище.

Белль хмурится и кивает мимо меня. — Твой телефон.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Это звонит Лев, но я игнорирую его. Он просто, звонит, чтобы проверить, как у меня дела. Но который, черт возьми, час? Не тот, когда я отвечаю на этот чертов телефон, даже если это мой босс-слэш-старший брат, это точно. Я позвоню ему позже.

Я выключаю звонок и поворачиваюсь к ней. Ее глаза ищут мое лицо. Я ухмыляюсь. Черт, не знаю, могу ли я вспомнить хоть раз, когда кто-то смотрел на меня вот так. Да, это может быть потому, что она понятия не имеет о темноте моей души. Но я все равно возьму это.

— Итак, что еще ты обо мне читал? — тихо бормочет Белль. По тому, как она отводит взгляд, я догадываюсь, о чем она говорит.

— Хакер с твоими украденными фотографиями, — рычу я.

Ее глаза скользят к моим. Ее губы поджимаются. — Это неправда, — говорит она кратко. — Если это то, почему ты выглядишь расстроенным...

— Если я и выгляжу расстроенным, — ворчу я. — Это потому, что какой-то придурок решил, что можно украсть что-то очень личное для тебя и пригрозить причинить тебе этим боль.

Белль с любопытством смотрит на меня, кривя губу.

— Что?

Она улыбается. — Ничего. Ты просто продолжаешь говорить мне, что ты "проблема" и "плохой".

— Я...

— Не оттуда, где я стою, — шепчет она.

Она наклоняется. Рычание грохочет в моем горле, когда мои руки скользят по ее голой коже. Я жадно притягиваю ее к себе. Мой рот прижимается к ее рту, и я стону, теряясь в сладости ее губ.

— Что ты со мной делаешь? — Она дышит мне в губы.

— Я пытаюсь понять, что ты делаешь со мной, — стону я, притягивая ее к себе. Ее ноги двигаются по обе стороны от моих бедер. Она наклоняется, чтобы снова поцеловать меня, а мои руки скользят к ее заднице. Но затем она снова смотрит в сторону.

— Тебе нужно ответить?

Я поворачиваюсь. Лев снова разрывает мой телефон. Я хмурюсь и тянусь за телефоном. Когда я смотрю на него, у меня щелкает челюсть. Блядь. У меня от него двадцать пропущенных звонков.

— Черт, — шиплю я.

— Ответь, все в порядке. — Белль краснеет, наклоняясь, чтобы поцеловать мою грудь. — Я никуда не уйду.

Я ухмыляюсь. — Лучше не надо.

Она сползает с меня и заворачивается в простыни. Я встаю, натягиваю боксеры, иду в ванную и набираю номер Льва.

— Черт возьми! — рычит Лев. — Какого хрена ты не отвечаешь на свой гребаный телефон!?!

— Господи, Лев. Что за черт...

— Ты вооружен?!

Мои мышцы напрягаются. Я поворачиваюсь, чтобы оглянуться назад в комнату мотеля, на пистолет на тумбочке.

— Да, — рычу я.

Он делает вдох. — Мне нужно, чтобы ты отступил, брат.

Я хмурюсь. — А?

— Они сейчас придут, Нико. Мне нужно, чтобы ты стоял...

— Кто, черт возьми, такой вспыльчивый пришел!? — прошипел я.

— Извини, мужик. Но ты взял кое-что не у тех людей.

Я вбегаю в комнату и хватаю пистолет. Мой взгляд устремляется на Белль. Она бледнеет, глядя на пистолет в моей руке.

— Нико, что...

— Я же говорил тебе, Нико, лишись актива, — шипит Лев. — Блядь, мужик. Я же, блядь, говорил тебе!

— Что, черт возьми, происходит, Лев?

— Они войдут через дверь через десять секунд. Я прямо за ними. Опусти чертов пистолет, Нико.

Мои глаза сверкают. Я разворачиваюсь, направив пистолет на дверь.

— Лев...

— Умоляю тебя, брат. Если ты вооружен, брось его нафиг.

— Кто бы они ни были, они идут за ней?

— Ты же знаешь, мужик, — ворчит он.

— Тогда я не могу этого сделать.

— Нико...

— Лев, я не могу...

Дверь мотеля взрывается. Белль кричит, когда дым, горящая фанера и запах серы врываются в комнату. Я поднимаю пистолет с рычанием. Но даже я знаю, что это безнадежно в считанные секунды.

Сюда легко вливаются пятнадцать человек в полном тактическом снаряжении, с оружием наготове. Пятнадцать к одному — это немного больше, чем я мог бы осилить. Но даже так я, пожалуй, все равно попробую. Только я тут не один. Нужно думать о Белль. Это режет меня, как нож, но я знаю, что если я начну перестрелку, то мы оба погибнем. А я не могу этого позволить.

Мужчины лают на меня по-русски, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Я бросаю пистолет на пол и поднимаю руки. Моя челюсть сжимается так сильно, что болят зубы. Мои глаза смотрят на нее, не моргая.

— НИКО! — кричит она, когда меня валят на землю.

Но я вижу, как трое других мужчин бросаются, чтобы схватить ее. Что-то во мне ломается и лопается. Я вырываюсь, как дикий медведь. Я разворачиваюсь, ударяя кулаком одного мужчину, а затем другого. Я вырываюсь от них, чтобы броситься за ней. Но внезапно к моему виску приставляют пистолет.

Я реву и разворачиваюсь, чтобы все равно замахнуться. Но вдруг слышу знакомый голос.

— Перестань, брат!

Руки хватают меня, вырывают меня из рук людей с оружием и швыряют меня в стену. Я рычу и царапаю, хотя дым и жажда крови застилают мне глаза. Руки трясут меня, снова швыряют меня в стену.

— Это я, Нико!! Это я!

Я моргаю. Мужчина, держащий меня, — Лев. Но я смотрю мимо него, и мое сердце разрывается. Они тащат Белль из комнаты, завернутую в простыни. Она кричит и выкрикивает мое имя. Она тянется ко мне, а слезы катятся по ее щекам.

Я взрываюсь. Я отталкиваю брата в сторону, тянусь к его ремню и выдергиваю его пистолет из-под куртки. Я поднимаю его, но Лев быстрее. Он разворачивается, хватает за руку, выкручивает меня и вырывает пистолет из моей руки. Я рычу на него, но он быстрее. Он разворачивает нас, швыряя меня обратно в стену.

— Хватит, Нико!! — рычит он мне в лицо. — Хватит!

— Двигайся! — кричу я. — Чёрт возьми, слезь с меня нахер...

— ХВАТИТ! — гремит он. Его глаза прожигают мои, его зубы скалятся. — Это гребаный приказ, Нико. Стой на хрен!

Мой пульс учащается. Мои глаза мечутся мимо него через дыру, где была дверь. Они заталкивают Белль в фургон. Я снова реву и бросаюсь вперед. Но Лев быстрее. Он хватает меня и сильно швыряет обратно в стену.

— Стой, мужик! — кричит он мне в лицо.

— Отпустите меня на хрен!

— Мы