без каких-либо неожиданностей, но тут, почти у самой развилки слышу чужие шаги.

Навстречу мне движутся двое.

Я едва успеваю юркнуть за массивную колонну. Глупо — ведь меня все равно никто не увидит под чарами. Просто тело срабатывает быстрее разума.

Шаги приближаются.

Кажется, они собираются свернуть как раз туда, где я стою.

До моих ушей доносятся голоса: один мужской — низкий и незнакомый, а второй…

По спине пробегает неприятный холодок.

Это Дженни!

— Ты уверена, что справишься? — произносит мужчина.

Его голос немного глухой, будто он говорит из-под маски.

— Да! Конечно уверена! — огрызается Джен, раздраженно. — Хватит спрашивать одно и то же.

Я слышу, как мужчина тихо усмехается.

— Ну… она же твоя подруга. Логично было предположить, что тебе будет непросто.

Он произносит это с какой-то ленивой насмешкой, почти ласково — и именно от этого меня сильнее прошивает холод.

— Не важно! — фыркает Дженни. — Это место должно было быть моим. По праву рождения!

Шаги становятся ближе, подруга появляется в поле видимости. А вот мужчину я не могу разглядеть — он скрыт под бесформенным плащом с капюшоном. Я прижимаюсь к колонне так сильно, что чувствую, как холодный камень давит в лопатки.

— Мои родители лучшие выпускники академии, — продолжает Дженн, не заботясь о тишине. — Они жертвуют в комитет такие деньги, что мое имя должно быть первым в списке учеников ректора!

Мужчина не комментирует ее тираду. Наступившую тишину нарушает лишь тихий шелест, будто он развязывает что-то.

— Возьми.

Дженни хватает протянутый ей бархатный мешочек и быстро прячет его в сумку.

— А меня не вычислят? — спрашивает она, и в ее голосе впервые мелькает неуверенность.

— Нет, — коротко отвечает мужчина. — Магического следа не будет.

Секунда тишины, затем их шаги начинают удаляться.

Они исчезают за поворотом, поглощенные подземными коридорами.

И только тогда я осмеливаюсь свободно вдохнуть.

Дженни.

Моя подруга Дженни…

Она ведь была самой близкой из всех, и никаких козней в прошлом-будущем мне не строила. Возможно просто не было причины? Но ведь и тогда я была ученицей ректора…

Что-то тут не сходится.

Странно все это.

Нынешняя Дженни не просто завидует, она готова… пойти на преступление ради места в списке.

Готова причинить мне вред.

Что в том мешочке, что дал ей незнакомец?

Зелье? Артефакт? Проклятье?

Какой целью она руководствуется — расправиться со мной? Очернить? Околдовать?

Я не знаю, и от этого становится только страшнее.

Постояв еще минуту, стараюсь справиться с эмоциями. Времени мало — меня может кто-то обнаружить. Поэтому я запираю все переживания внутри себя, как зверя в клетке, и иду дальше.

Теперь каждый звук, каждое шуршание заставляет меня оглядываться через плечо.

Когда я наконец дохожу до лаборатории, с удивлением обнаруживаю, что двери не заперты. Ни обычного замка, ни колдовства.

Створка даже слегка приоткрыта, будто кто-то недавно выходил.

Я сглатываю. Вполне может быть, что Дженни с незнакомцем шли именно отсюда. Значит, с завтрашнего дня нужно проверять всю еду и питье, что будет отправляться мне в рот.

— Прекрасно, — шепчу себе под нос. — Просто чудесно.

Юркаю внутрь и сразу же растворяюсь в полумраке кладовых, где воздух пахнет пылью, травами и чем-то металлическим.

Мне нужно закончить начатое, несмотря ни на что.

И теперь…

Теперь я точно знаю, что доверять никому нельзя. Даже тем, кого я считала своими друзьями.

Подземелья ночью — совсем не то место, где адептке стоит находиться. Даже под заклинанием невидимости. Даже если у нее есть веская на то причина.

Сердце стучит слишком громко, когда я, ступая почти бесшумно, иду между стеллажами. Воздух здесь густой, пахнет сушеными травами, порошками и чем-то маслянистым, типичным для алхимических хранилищ.

Мне нужно быть быстрой. Очень быстрой.

Я вытаскиваю из кармана список ингредиентов, зажигаю маленький магический огонек — он вспыхивает у самого кончика пальца, дрожит, будто боится выдать меня, — и начинаю водить им вдоль стеллажей.

Флаконы, коробочки, банки… Я почти не дышу, чтобы случайно не задеть что-то и не уронить.

— Так… корень лунного вереса… пыль с лепестков рунды… кровь шадора, очищенная… — шепчу себе под нос, пересчитывая все в уме.

Огонек отражается в стекле банок, делает мои тени длинными и хищными.

Я быстро набираю все нужное. Одну за другой прячу маленькие колбочки и мешочки в потайные карманы мантии, одновременно накидывая на них заклинание маскировки — чтобы не фонили магией. Стекло тихо постукивает друг о друга, и я вздрагиваю каждый раз, будто это не пробирки, а тикающие бомбы.

Последний ингредиент — самый важный.

Я тянусь к нему, и в эту секунду где-то хлопает дверь.

Звук слишком громкий.

Я хватаю флакон, почти роняю его, но все-таки успеваю сунуть в карман. Гашу огонек и замираю, стараясь не дышать.

— Кто там?! — раздается резкий голос.

Черт.

Я пячусь в глубину кладовой, но уже поздно: дверь рывком распахивается, и в проеме появляется магистр зелий — Вальтер Мортелл собственной персоной.

Мрачный, седой, сухощавый, с лицом человека, который искренне ненавидит чужие ошибки и особенно — тех, кто их допускает.

Его взгляд скользит по стеллажам, потом перебрасывается на меня — или, вернее, на то место, где я стою.

И я понимаю: он видит магическое смещение.

— Мисс Грайс? — протягивает он с недобрыми нотками. — Что же мы тут делаем?

Чары невидимости сами по себе истончаются и гаснут, когда он зажигает магический свет.

Я остаюсь стоять как воришка, пойманная с мешком яблок.

— Я… — нужные слова, как на зло, не находятся. — Я… дверь была открыта… и я…

— Воровство, — подытоживает он с хищной ухмылкой. — Пойдемте. Немедленно. Ректор должен об этом знать.

— Нет! — вырывается у меня слишком громко. — Я ничего не украла! Я… правда… просто увидела открытую дверь…

Он фыркает.

— Ваши оправдания можете оставить при себе.

Затем достает из кармана овальный камень с рунами и чеканным тоном докладывает:

— Господин ректор, инцидент в лаборатории зелий. Прошу подойти.

У меня слабеют ноги.

Ректора? Сейчас? Прямо сюда?!

— Ну зачем его отвлекать от дел… Я же сказала, что случайно тут оказалась.

Магистр поджимает губы, словно смакуя мою беспомощность.

— Увидели открытую дверь? Значит, заблудились, да? — тянет издевательски. — А что вы вообще делали в подземельях после отбоя, мисс Грайс?

Слова встают поперек горла. Нечего ответить. Абсолютно нечего.

Он понимает это