аккуратным домиком, трава возле которого пожухла, а листья на кустах повяли.

– Мы стараемся не заходить сюда. Энергия у этого места неприятная, – пожаловался господин Шэн. – Даже собаки с поводков срываются и убегают.

– Здесь останавливался кто-то? – спросил Цин Вэнь.

– Кто же остановится в таком месте?! – воскликнул хозяин, однако вдруг задумался. – Хотя я припоминаю одного человека… да, пару месяцев назад. Он был проездом и попросился переночевать. Мы предлагали ему комнату в гостевом доме, но он все говорил, что не хочет нас стеснять, и остановился в этом месте. А утром ушел с криком петуха.

– Вы помните, как он выглядел? – спросил Фан Лао.

– Весь в черном, с повязкой на лице, как у народа ядэ[63], но акцента не было… голос мужской, хриплый. У моего отца такой, от курения. Больше ничем помочь не смогу.

– Вы не против, если мы осмотримся? – кивнул на постройку Цин Вэнь.

– Конечно, я принесу ключ.

Стоило господину Шэн уйти, как принц произнес:

– У меня есть на примете один человек из ядэ, который долго живет в Цинхэ. Стоит сходить к нему.

Фан Лао кивнул. Дождавшись, когда принесут старый ржавый ключ, он неторопливо подошел к двери, вставил его в замочную скважину и повернул. Раздался треск и скрип, и замок с неохотой поддался.

– Готов? – спросил заклинатель, взглянув на Цин Вэня.

– Говоришь так, словно нас может поджидать опасность, – удивился тот.

– Возможно, так и есть.

Фан Лао толкнул дверь, и они вошли в небольшую комнату. Тусклый свет из окон позволял осмотреть стол, небольшую кровать у стены и шкаф с рукописями.

Вдруг дверь с тихим хлопком закрылась и щелкнул замок. Цин Вэнь толкнул ее, но та не поддалась.

– Ключ остался с той стороны, – не выдержав, тяжело вздохнул принц.

– Ты правда думал, что сможешь беспрепятственно войти в дом, принадлежавший темному заклинателю? – спокойно спросил Фан Лао, достав из рукава бумажный амулет и встряхнув его. На его кончике тут же зажглось желтое пламя и осветило комнату. – Пока я рядом, ты в безопасности, мой принц.

– И что нам делать?

– Можем осмотреться. Не думаю, что тут остались предметы, угрожающие нашим жизням.

Подойдя к стеллажу, Фан Лао взял одну из книг, полностью исписанную старой письменностью. Не найдя в ней ничего интересного, он просмотрел еще несколько свитков – внутри были изображены печати, позволяющие забрать душу. Для обычных людей эти бумаги ничего не стоили: даже если кто-то захочет стать заклинателем, то просто не поймет, что тут написано. Неудивительно, что незнакомец оставил их.

На столе Фан Лао заметил шкатулку, открыл ее и взглянул на вырвавшееся облачко темной ци. Внутри оказалось пусто.

– Все пилюли забрали.

– И много их там было?

– Как знать, – пожал плечами заклинатель. – Может, всего две-три штуки, а может, несколько десятков. Если их унес простой человек, то это отразится на нем – на теле останется след темной ци, а самочувствие ухудшится. Только демоны и темные заклинатели блаженствуют рядом с энергией инь, остальные же испытывают головную боль, усталость и сонливость.

– А если это был темный заклинатель?

– Ты понял, когда тот человек покинул этот дом? – спросил Фан Лао.

– Утром, когда запел петух.

– Будь это темный заклинатель, он бы спокойно ушел раньше. На рассвете же рассеивается энергия инь. Заклинание потеряло свою силу, и запертый человек освободился. Вот и все.

– Нин-гэ умеет успокоить, – усмехнулся Цин Вэнь. – Тогда как мы с тобой покинем это место? Тоже будем ждать рассвета и пения петуха?

– Это ни к чему. Но если попробуем выломать дверь, то навредим лишь себе. Приглядись: на ней есть старая письменность.

Подойдя к двери, Цин Вэнь и правда различил вырезанные на дереве знаки.

– Они опасны?

– Здесь сразу две печати. Первая запирает воров и не дает им выйти, но ее давно не обновляли, и она уже потеряла часть своей силы, – пояснил Фан Лао, встав рядом с Цин Вэнем и проведя пальцами по едва читаемым символам. – Вторая – перемещение на тысячу ли.

– И такое есть?

– Да, но оно расходует много внутренней ци. Небожители часто пользуются этим способом передвижения, для заклинателей же оно весьма… затратно. Хочешь попробовать?

Внезапный вопрос удивил Цин Вэня.

– Твоей ци хватит на это?

– Моей ци хватит совершить как минимум десять таких прыжков. Так что, мой принц, куда ты желаешь отправиться?

Цин Вэнь задумался на мгновение, прежде чем произнести:

– На Великую Стену.

Улыбнувшись, Фан Лао сжал ручку двери, и символы вспыхнули белым светом. Ци загудела в воздухе, и над их головами закружились искры, складываясь в те же иероглифы, что были вырезаны на двери. Они загорались и меркли, пока не исчезли все до единого. Только после этого Фан Лао толкнул дверь, и ворвавшийся ветер принес с собой холод и несколько снежинок.

Перешагнув порог, заклинатель протянул руку потрясенно замершему Цин Вэню. Моргнув, он ухватился за ладонь наставника и вместе с ним оказался на самом верху Великой Стены. Она извивалась, подобно каменному дракону, и уходила далеко влево и вправо, разрезая Поднебесную на две неравные части.

С серого неба падали снежинки и опускались на серый камень и землю. Здесь было намного холоднее, чем в Юйгу, и в своих легких одеждах Фан Лао быстро замерз.

Цин Вэнь окинул завороженным взглядом равнину перед Великой Стеной, зеленую и нежную, с протекающей вдали рекой Шэнмин. Через пару недель здесь уже распустятся цветы, и долину словно укроет разноцветное полотно. Теплый ветер будет кружить лепестки, догонять диких лошадей и птиц.

Затем Цин Вэнь взглянул по другую сторону от Великой Стены, на пустошь, белую и бескрайнюю, без единой зеленой травинки. Лишь вдали чернел лес, похожий на воткнутые в снег угли.

– Это все, что осталось от некогда Великой Цзянь, – негромко произнес Фан Лао, встав рядом с принцем и указав на горизонт. – Там Северные горы, когда-то принадлежавшие князю Цин, а чуть западней – Жунчэн, который сейчас многие называют Юду[64].

– И сколько добираться до Жунчэна?

– На лошади – дней пять, и около месяца до Северных гор.

Цин Вэнь подошел к зубьям башни и, опершись на них, долго всматривался в белую мглу. Ветер трепал его собранные в высокий хвост волосы, пронизывал тонкую одежду, но принц не замечал этого. Погрузившись в мысли, он не сводил взгляда с горизонта.

– Как же выживают по ту сторону моцзя? – наконец спросил Цин Вэнь. – Когда этот снег растает?

– Только через сезон, – признался Фан Лао. – Небесные и Земные жилы запечатаны на этих землях, все духи ушли отсюда, и людям приходится