— Беспризорники? — притихла я.

— Если бы! Ученики ремесленного, скорее всего. Вон, бляхи у них на картузах.

— А что же они такие дикие?

— Так обеденное время. В булочную, должно быть, бегут.

На коленях у меня заворочалась Стаська.

— Стась, может, булочку хочешь?

— Ничего не хочу. Когда мы уже приедем? У меня живот болит. И голова. И ноги.

— А что у тебя не болит? — с грустным смешком спросила я.

— Душа! — чуть подумав, ответил гениальный ребенок. — Потому что ты рядом, мамочка.

Я чуть не прослезилась от такой патетики. Иногда она заворачивает такие фразы, что хоть стой хоть падай.

— Мы почти приехали, — сообщил Георг. — Видите, уже новая часть города. Тут красиво и богато.

Мы все видели: и чугунные ограды, и красивые здания в строгом классическом стиле, и кованые фонари, и будки городовых на перекрестках. А деревья тут росли старые, толстые, порой кривые. Должно быть, летом на этих улицах царит зелень, тень и приятная прохлада.

Георг подъехал к распахнутым воротам одного из новеньких особняков, подозрительно похожих и сливочно-желтым цветом стен, и стрельчатой формой светлых окон на дом Кичигина в Верейске. Аккуратно заехал на мощеный двор, заглушил двигатель. Отказавшись от моей помощи, на руках вынес из автомобиля Стасю.

Амелия встречала нас в пустом гулком холле, оправдываясь:

— Мебель пока еще не всю привезли. Но ваши спальни готовы. Сейчас будем обедать. Стасенька, как ты?

— Плохо, — страдальчески закатила глаза дочь, хитро сверкая глазами. — Георг, я сама, отпусти.

И с довольно бодрым видом, хоть и не слишком уверенно сделала несколько шагов.

— Я отведу тебя в уборную, — как нельзя более вовремя появилась Кристина. — Пойдем скорее.

Стаська тут же ухватилась за руку сестры.

Мне бы тоже не помешало бы «попудрить носик». Высокая молчаливая служанка проводила меня в предложенную комнату. Обстановка, пожалуй, аскетичная. Нет ни ковров, ни картин, ни балдахина, ни туалетного столица, только широкая кровать и плотные занавески на окнах. Уборная, впрочем, полностью укомплектована: и стульчак за ширмой, и аккуратная фарфоровая ванна на высоких медных ножках, и расписная раковина для умывания, и стопка мягких полотенец на столике. Но самое главное — тут были трубы и вентили. Водопровод! Технический прогресс! Какое счастье! Из-под крана потекла горячая вода, я с удовольствием умылась и переплела растрепавшуюся косу.

— Я Фрося, ваша горничная, — деловито сообщила высокая девица в форменном черном платье. — Желаете переодеться с дороги? Я приготовила свежее платье.

— И белье, — рассеянно обронила я, разглядывая лежащее на постели одеяние. Странно, в первый раз его вижу. Разве у меня такое было? Аннет!

Но увы, подсказки кончились. Дальше самой. Впрочем, уж как-нибудь.

Клетчатое платье из тонкой шерсти было сшито таким образом, чтобы женщина могла его надеть самостоятельно. Довольно широкое, с оборками на груди, с множеством пуговичек от ворота до самого подола, оно оказалось мне коротковато, и я поняла: это все-таки не мое платье. Должно быть, Амелия одолжила что-то свое. Я была ей за это благодарна.

— Вот тут полагается пояс, госпожа. И я сейчас подвяжу манжеты.

К обеду я спустилась в полной экипировке, готовая к любой встрече. Но кроме Кристины и Георга в пустынной столовой никого не было.

— Тетушка уехала за доктором Зиновьевым, — пояснил Георг. — Это самый известный детский лекарь в Москве.

— А где Стася?

— Да вон же на диване. Кушать оказалась, но выпила немного сладкого чаю.

Я со вздохом села за стол.

— Ты тут уже бывал, Георг?

— Да, останавливался у Кичигиных, когда забирал свои документы из Инженерного Университета. Я же не сдал экзамены в августе, вы помните? Надо признать, сейчас дом выглядит куда лучше.

— Но все равно еще многого не хватает.

— Матушка, представляете, Амелия Александровна обещала повесить мои акварели в гостиной! — Кристина вся сияла. Ей поездка явно пошла на пользу.

Молодым людям, как я считаю, жизненно необходимо путешествовать. Это весьма способствует их развитию. К тому же новые знакомства никому не помешают.

Интересно, это моя мысль или Аннет? Раньше я о таком и не думала. Время было другое — все общение перетекло в социальные сети. Любой человек так близко — только выйди в интернет.

Тут все по-другому. Нужно встречаться лицом к лицу, нужно прилагать определенные усилия, чтобы увидеться с друзьями. Есть, конечно, бумажные письма, но это не то.

— Кичигин очень богат? — спросила я Георга. — Чем он вообще занимается?

— В основном, торговлей, — пожал плечами юноша. — Веревочная мануфактура. Тросы, лебедки, канаты. Лен, конопля, пенька. Лет пять как привез из-за границы прядильные машины, теперь у него не просто производство, а механизация, а это сейчас очень престижно.

— Если покупает дом в Москве, то дела идут хорошо?

— Сносно, — подумав, ответил Георг. — Конкуренция большая. Но машинное качество все же лучше, чем ручное. Будь Павел Андреевич неприлично богат, то давно бы уже обставил дом. Но пока, как видите, на стены ему денег хватило, а на ковры и приличную посуду уже нет.

Я повертела в руках чашку из обычного белого фарфора. Без росписи, без позолоты, но так даже интереснее. Я люблю лаконичную посуду, а визуальный шум не люблю.

Отблагодарить бы Амелию за доброту, но как? Вряд ли она оценит отремонтированные стулья. А на что-то более дорогое у меня сейчас нет денег.

Глава 19

Облегчение

Доктор, привезенный Амелией Александровной, мне доверия не внушил. Ему на вид нет и сорока, ну какой у него опыт? Да выглядел он не слишком успешным: потрепанный пиджак, какой-то затрапезный котелок на голове, плащ ужас какой грязный. И вдобавок веснушки на длинном носу.

— Где тут у нас больная? — громогласно заявил доктор о своем прибытии. — Ну, матушка, все не так уж и плохо на вид! Ребенок явно не собирается умирать.

— Станислава не ест ничего уже две недели, — мрачно процедила я.

— Как, совсем ничего?

— Чай пьет. С сахаром. Иногда полчашки молока. Печенье. Кусок булки. Пару ложек омлета.

— Ага, значит, все не так уж и плохо. Душенька Амелия Александровна, мне нужно вымыть руки. У вас ведь есть горячая вода?

Я кивнула, про себя поставив мужчине плюсик. Уже этим он показал себя более компетентным, чем верейский эскулап.

— Матушка, вы садитесь рядом с девочкой, ей с вами всяко веселее да спокойнее будет! И не молчите, рассказывайте, я же не провидец, я же не знаю, что там у вас происходило!

Ладно. Может, он и не шарлатан, хоть и слишком молод для настоящего врача.

— Жар вторую неделю. То спадает, то вновь