Четыре раза, в священное число, они спели песню и станцевали перед нами, а затем перешли к танцу сначала перед вигвамом Видит Чёрное, а затем, по очереди, перед вигвамами остальных участников набега. Поскольку я был с Отаки, они не танцевали перед вигвамом моего отца.

Новости, которые мы принесли, о том, что оба племени Ворон расположились лагерем и охотятся на нашей земле, заставили наших вождей послать еще одно срочное сообщение северным черноногим и кайна, чтобы те присоединились к нам в нападении на них, чтобы на этот раз нанести им такой урон, чтобы они никогда больше не пытались охотиться на нашем берегу реки Вапити.

Наши посланцы привели с собой всех воинов, которых могло выделить каждое племя – около трёхсот человек, и ещё больше наших людей отправились с ними на юг, все верхом. Я хотел пойти с ними, но, поскольку мой отец собирался уходить, он велел мне остаться дома, чтобы присмотреть за нашими с Отаки вигвамами и лошадьми.

После всех волнений, связанных с набегом, для нас наступило спокойное время. Мы охотились ровно настолько, чтобы хватало на пропитание для наших вигвамов, и я немного половил бобров, потому что пришло время, когда мне просто необходимо было иметь ружьё. Отаки проводила всё своё свободное время, вышивая иглами дикобраза, красивыми цветами и узорами, две длинные полоски, которые, как я подумал, могли бы подойти для леггинсов к военному наряду, который я хотел бы иметь. Но я не задавал вопросов. Её вигвам неожиданно стал местом встреч для многих девушек, молодых замужних женщин и немалого количества старух. В первую очередь они хотели услышать из её собственных уст историю о её участии в набеге на Ворон. А потом они приходили снова и продолжали приходить, потому что оказалось, что моя почти сестра сильно отличается от того, что рассказывала о ней мать Волчьего Глаза в течение нескольких зим. Они поняли, что она была девушкой с хорошим характером, очень скромной в том, что она делала во время набега, и мудрой не по годам. С тех пор она всё больше становилась другом и советчиком девушек и молодых женщин. Все они приходили к ней со своими проблемами.

Большой военный отряд вернулся после всего лишь нескольких дней отсутствия и без единого скальпа. Они сообщили, что дозорные Ворон обнаружили их приближение, и что оба племени бежали через реку на юг столь поспешно, что оставили там множество стоящих вигвамов, шкуры бизонов, которые начали выделывать, парфлеши с вяленым мясом и другие ценные вещи – все это военный отряд собрал в большие кучи и сжёг.

Теперь встал вопрос о том, где торговать этой осенью. Некоторые предпочитали отправиться на север, к посту Красных Курток, другие хотели торговать с Длинными ножами в устье реки Вапити. Вожди трех наших племен и гро-вантры посовещались и решили, что нам следует торговать с Длинными Ножами. Итак, сначала мы сделали большой круг, направляясь на север и ставя капканы в каждом горном ручье, дойдя так до самой реки Обрезанных Берегов, а оттуда с лошадьми, нагруженными бобровыми шкурами, к посту Длинных Ножей. Как обычно, мы обнаружили там лагеря ассинибойнов и янктонов, но на этот раз мы не захотели иметь с ними ничего общего, отказавшись от их приглашений покурить и попировать в их вигвамах и попросив их держаться подальше от нашего лагеря. Но мы не могли не общаться с ними на посту, где у них было столько же прав, сколько и у нас, и однажды в торговом зале, где Отаки, Суйяки, ее помощница, и я обменивали наши меха и шкуры на то, что хотели, я заметил, что вождь янктонов по имени Дымчатый Орёл пристально смотрит на Отаки.

Я обменял тридцать бобровых шкур на ружьё, немного пороха и пуль, когда он отозвал меня в сторону и спросил, разумеется, на языке жестов:

– Вон та девушка, она твоя сестра?

Я вообще не хотел ему отвечать, но все же знаками ответил:

– Да.

– Она очень красива, и, по-моему, у нее доброе сердце. Я богат. У меня больше сотни лошадей. Я хотел бы жениться на ней, – сказал он мне.

Я не ответил ему. Я отвернулся, но он тронул меня за плечо, и когда я оглянулся на него, он сказал жестами:

– Я женюсь на ней!

Это так разозлило меня, что я не смог ему ответить. Я снова повернулся к прилавку и увидел, что Отаки наблюдает за нами. Я подошел к ней, и она сказала мне:

– Я видела, что он тебе говорил. Нам не нужны неприятности; о том, что говорит этот враг, не стоит и думать!

И на этом она продолжила свою торговлю, а когда она закончилась, мы отправились домой. Вождь янктонов последовал за нами от поста и почти дошел до нашего лагеря.

На следующее утро, проснувшись, Отаки обнаружила прямо у входа в свой вигвам два новых белых одеяла, красную ткань для платья, а также ожерелье из бисера и пакетики с разными красками, а на вершине небольшой кучки лежал маленький кусочек белой оленьей кожи, на котором черным был нарисован поднимающийся дым костра, а над ним орёл. Когда она увидела это, ей стало очень не по себе, и она послала одну из своих сестер попросить мою мать прийти к ней.

– Прошлой ночью в мой вигвам пришел человек, и это был враг. Смотри! Посмотри, какие подарки он оставил! Подарки! От Дымчатого Орла! – воскликнула она.

– Ну, ничего страшного не произошло, просто янктона так говорит девушке, что хочет на ней жениться. Отошли подарки обратно, и на этом все закончится, – сказала ей моя мать.

– Да. Верну немедленно, – сказала она и велела одному из своих братьев отнести их на факторию и оставить там для Дымчатого Орла.

– Но, боюсь, на этом всё не закончится, – продолжала она. – И я, которая никогда никого не боялась – о, как я боюсь этого человека! Я до сих пор чувствую, как он пристально смотрит на меня, как и вчера, когда мы были на фактории. Он заставил меня задрожать! Я и сейчас дрожу!

Подарки были доставлены торговцу, а от него – в вигвам Дымчатого Орла, и на этом, казалось, все неприятности закончились, потому что мы больше не видели вождя в течение тех нескольких дней, что оставались там.

Когда торговля закончилась, мы двинулись на запад – все четыре племени, тысячи всадников, вьючных лошадей, травуа и табунов свободных лошадей – длинная-длинная процессия на бурой равнине. Хай!