я понял, модули с разным предназначением — двигательный, жилой, грузовой.

Я переключился на следопытское зрение. Серебристые блики вокруг присутствовали — лежали на асфальтовых дорожках, липли к фасаду…

— Вам требуется помощь? Подсказка?

Я оглянулся. Рядом со мной стояла шатенка лет двадцати в бордовом брючном костюме, стройная и спортивная, чуть выше среднего роста, с коротким хвостиком на затылке и почти без косметики. Наряд дополнялся изящным галстуком и сапожками на довольно высоком, но устойчивом каблуке. Я принял бы её, пожалуй, за стюардессу.

— Я гид, — сказала она серьёзно, — могу вам показать экспонаты, дать пояснения.

— Извините, — сказал я, — нет при себе налички, чтобы заплатить за экскурсию.

— Это будет бесплатно. Здесь ведь объект научно-познавательного характера.

— Да? Я бы не отказался, тем более с таким гидом.

Она кивнула спокойно:

— Рада помочь. Могу я из любопытства сначала задать вопрос?

— Да, пожалуйста, — сказал я, слегка напрягшись.

— Я была почти рядом, но не заметила, как вы подошли, хотя местность открытая. И транспорта у вас нет. Технический трюк?

Я быстро огляделся. Если тут все такие же бдительные…

Чекисты, однако, ко мне пока не бежали.

— Наверное, — продолжала экскурсоводша, — у вас экспериментальная технология? Что-нибудь с оптическими эффектами?

— Ну, в некотором смысле, — сказал я.

— Не помню, чтобы я о таком читала. Хотя, естественно, это не говорит ни о чём. Сейчас вокруг столько изобретений, что уследить невозможно.

— Вряд ли об этом писали в прессе. Подробностей, к сожалению, рассказать не могу.

— Вы впервые у нас на ВДНХ? Приехали из другого города?

— Из параллельного мира, — сказал я зловещим шёпотом, наклонившись к ней.

Почудилось, что она вот-вот улыбнётся, но этого не случилось.

— Да, извините, я поняла, не буду больше расспрашивать. Пойдёмте тогда, я всё покажу. Можете прерывать меня, если надо, и задавать вопросы. Меня зовут Юлия.

— А меня — Вячеслав. Сначала расскажите, пожалуйста, про тот корабль, который рядом с «Востоком».

— Это «Иртыш», межорбитальный тягач с ядерной двигательной установкой мегаваттного класса. Введён в эксплуатацию в восемьдесят втором. Стал первым рейсовым транспортом на маршрутах к Луне и Марсу. Находится в эксплуатации до сих пор, хотя для дальних исследовательских полётов готовятся более современные корабли, такие как «Томь» и «Хатанга», идут испытания…

— А дальние полёты — это куда?

— В первую очередь, конечно, к Юпитеру и Сатурну. Их спутники сейчас — главные объекты, где ждут сенсаций. Например, в углеводородных озёрах на Титане могут найти простейшие формы жизни, а в океане подо льдом на Европе или на Энцеладе — даже более сложные. Это если брать чисто научные задачи. А в промышленном смысле более интересен пояс астероидов, как источник сырья, туда уже регулярно летают…

Мы вошли в павильон. Посетителей было много — ходили поодиночке и группами, вглядывались, слушали гидов. Повсюду мелькали школьники.

Экспозиция впечатляла. Куча макетов — стартовые столы для ракет-носителей, орбитальные станции, центрифуги для космонавтов, лунные и марсианские базы, межпланетные тягачи и спускаемые аппараты, скафандры для открытого космоса и для работ на поверхности. На экранах крутились кадры архивной съёмки, вычерчивались траектории экспедиций.

И здоровенная решётчатая антенна, посеребрённая.

— Эта установка, — сказала Юлия, — улавливает экстра-катализатор. А он, как вы знаете, повышает КПД двигателей.

— А его физическую природу установили? — спросил я.

— Пока, к сожалению, нет. Хотя предполагают, что это каким-то образом связано с историческим накоплением информации. Безумно интересная тема! И напрямую связана с космонавтикой, как вы видите.

— А этот катализатор когда открыли, напомните? В каком году?

— В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом. Тогда был международный геофизический год — научная программа, чтобы разные страны на это время согласовали исследования в масштабах планеты. Геомагнетизм, метеорология, океаны — ну, и так далее. Больше шестидесяти стран поучаствовали. Пять тысяч наблюдательных станций и обсерваторий по всему миру. На самом деле всё это длилось не год, а целых полтора — начали ещё в пятьдесят седьмом, в середине лета. Результаты были громадные! И самое главное — Советский Союз и Штаты запустили свои первые искусственные спутники на орбиту…

Слушая, я кивал.

И действительно — более масштабный пример того, как страны скоординировались, чтобы исследовать Землю, трудно себе представить. Оптимальный момент для появления серебрянки…

— А страны, — сказал я, — в процессе обменивались информацией, так ведь? Как это было организовано?

— Были созданы мировые центры данных, так их назвали. Они собирали материалы, пересылали друг другу. Самые крупные центры были в Москве и Вашингтоне. И вот как раз в Америке и в Союзе почти одновременно обнаружили этот природный катализатор. Контакты стали ещё активнее — катализатор лучше работал на совместных проектах. В следующем году Хрущёв с Эйзенхауэром обменялись визитами, заключили политический договор, плюс некоторые торговые соглашения…

— А вот об этом можно подробнее?

— Извините, — сказала Юлия, — об этом я знаю очень поверхностно, меня всегда больше интересовал космос. Но и в космической области они тоже договорились! Решили вместе готовить первый полёт на Марс, и он состоялся, хотя всяких разногласий и споров до сих пор очень много…

Юлия продолжала, а я подумал — итак, ещё один пример разветвления. Нашли серебрянку — и отросла вот такая ветка истории. А на «стволовой» линии, откуда я родом, всё осталось по-прежнему…

И нет, серебрянка в здешней «альтернативе» не повлияла на политику напрямую. Союз и Штаты не кинулись друг к другу в объятия, но у них появился повод, чтобы, несмотря на всю ругань, сесть и поговорить подробнее. Ну, и слово за слово, потихоньку втянулись…

— Спасибо за лекцию, — сказал я, — очень познавательно.

— Ну что вы, — сказала Юлия, — я всего лишь дала попутные пояснения. А для настоящей лекции я недостаточно компетентна, у меня нет исторического образования. Я окончила только курсы экскурсоводов.

— Это неважно. Чувствуется, что вы этим увлечены.

— Ну да, а как же? — удивилась она. — Иначе меня не приняли бы на курсы, там было собеседование. И я его прошла, потому что много читала по теме, смотрела документальные фильмы, хоть и бессистемно.

— Ладно, желаю вам удачного рабочего дня. Напоследок подскажете, в какой стороне метро? А то я приезжий, ориентируюсь плохо.

У меня оставалось несколько монет из другой советской Москвы, и поездку в подземке я мог себе позволить — при условии, разумеется, что здесь не было какой-нибудь денежной реформы с заменой всех медяков.

— Если хотите, — сказала Юлия, — можем дойти до станции вместе. Я работаю до обеда, смена закончилась двадцать минут назад.

— Погодите, — сказал я, — то есть вы из-за меня работали сверхурочно? И даже не заикнулись, что время вышло?

Она взглянула на меня с лёгким недоумением: