Махиро. Только теперь порядок шествия был иной. Впереди шла свежеиспечённая Императрица, за ней несли ларцы — уже не укутанные в шёлк, а лишь накрытые им, и последним шёл главный жрец.

Все, кто был в зале, даже те, что успели подняться на ноги — упали обратно. Да, от Махиро шла подавляющая аура, которая прибивала к полу даже одарённых. Но всё же в этом было больше признания и почтения, чем простого подчинения. И только Хасэгава и её оператор чувствовали себя отлично и работали. Ведущая что-то негромко вещала в микрофон, а оператор снимал процессию.

— Это был совершенно невероятный выброс силы, — донеслись до меня слова японки. — Мне кажется, я даже потеряла сознание. Но вот мы видим появление Киндзё Тэнно, о-ка-самы Махиро…

Вот как! Её Небесное Величество, матушка-императрица.

Я подмигнул Ане, которая тоже расплылась в улыбке. А неплохо мы поработали!

Заметив, что происходит, Махиро всё же притушила ауру. Она прошла мимо склонившихся чиновников, вельмож и глав родов, подошла к тронному возвышению. Не наклоняясь, протянула руку, и егерский перстень взмыл в воздух. Махиро надела его на палец и удовлетворённо выдохнула, когда он засиял привычным уже радужным светом. Ничего не потеряла, только приобрела. Также сам собой прыгнул ей в левую руку родовой меч — последнее напоминание о Таканахана.

Подойдя к трону, Махиро повернулась к замершему залу.

И в полной тишине села на трон, аккуратно поставив меч рядом.

— Встаньте, — приказала она.

Придворные засуетились, поднимаясь с полу.

Распорядитель принёс и поставил сбоку от трона ещё одну высокую подставку, или скорее небольшой столик, с двумя скрытыми шёлковыми накидками предметами.

Махиро кивнула ему и сняла накидки.

Под ними оказались два кубика, на вид — из золота, со стороной сантиметров пять-шесть. Если и впрямь из золота, то тяжеленные, наверное!

Махиро провела по ним кончиками пальцев, приподняла один кубик, задумчиво посмотрела на его нижнюю сторону. Аккуратно поставила обратно на деревянную подставку.

— Мой первый указ, — громко сказала она. — Я прекращаю войну с Российской Империей. Светлейший князь, — повернулась она ко мне, — передайте Его Величеству Дмитрию всего одно слово. Мир.

Глава 10

Утро вечера мудренее

Первым очнулся генерал Ямамото, стоявший в первом ряду. Он сделал шаг вперёд, вскинул обе руки к потолку, словно узрел пришествие самой богини, и зычным голосом, с явным облегчением, выкрикнул:

— Тэнно Хэйка! Бандзай!

Зал выдохнул. И в едином порыве, стремясь прикоснуться, стать сопричастными чуду явления божественной благодати — я этот настрой отлично видел астральным зрением, сотня глоток рявкнула в ответ:

— Бандзай! Бандзай! Бандзай!

Махиро оглядела зал, будто высматривая тех, кто остался в стороне, и величественно кивнула. После чего посмотрела прямо в нацеленную на неё камеру.

— Народ Японии! Я, Махиро, 125-я тэнно, объявляю начало новой эры, Сэйан.

Сэйан — обещание, или клятва мира. Неплохо, неплохо. Давай, девочка, жги!

— Принимая на себя бремя Небесного Наследия, я клянусь оберегать покой островов, хранить чистоту земли и неустанно заботиться о процветании Пяти Злаков, дабы народ не знал нужды, а ками пребывали в радости. Я поклялась Аматэрасу-о-миками, что буду защищать мир в Японии, а если понадобится — и во всём мире, и за его пределами, насколько хватит моей жизни. И, как я уже сказала, мой первый указ — немедленное безоговорочное прекращение войны с Российской Империей. Я также объявляю 49-дневный траур по всем, чьи жизни унёс этот безумный конфликт. По японцам и русским, бурятам и якутам. Ибо смерть не различает ни флагов, ни национальностей.

Зал замер, но скользнув по лицам, я увидел скорее согласие. Да и, если подумать, они знали, кого зовут на трон.

— Я отменяю все торжества и банкеты, — продолжила Махиро. — И поеду в Исэ только тогда, когда смогу сказать Аматэрасу-о-миками, что сдержала слово, данное при принятии регалий. Не раньше, чем последний солдат вернётся домой!

Сильно!

— Я призываю вернуться экипаж «Идзумо» и всех верных сынов Японии, кто отринул бесчестные приказы. Вы не мятежники, вы провидцы. Ваш дом ждёт вас.

Тут уже императрице пришлось сделать паузу, потому что придворные на этой части её речи склонились в глубоких поклонах, и не спешили разгибаться. И всё, надо заметить, в полнейшей тишине. Тэнно не аплодируют в знак одобрения. Об одобрении или неодобрении вообще речи не идёт. Тэнно внимают и повинуются.

— Есть ещё одно неоконченное дело, — Махиро с улыбкой посмотрела в нашу с девочками сторону, — и мне будет очень приятно его закончить. За победу над вормиксом, грозившим уничтожением Токио и всей Японии, я вручаю Высший Орден Хризантемы тем, кто был со мной в тот страшный день и час. Кто научил меня бороться до конца и побеждать, даже когда победа невозможна. Светлейший князь Чернов Артём, Её Высочество Голицына Анна, Её Высочество Фаэбракса Ариабраxсрезиель. Друзья, подойдите.

О как!

Переглянувшись, мы подошли к трону. Махиро сделала знак распорядителю и встала.

— Надеюсь, я ничего с именем не напутала? — смущённо шепнула она, когда мы подошли.

— Я поражена, откуда ты его вообще знаешь, — также, одними губами ответила Ариэль.

— Догадываюсь, откуда, — хмыкнула Аня. — У Разумовского на всех досье!

Вернулся распорядитель в сопровождении трёх слуг с подушечками, на которых красовались ордена — такие же, как у самой Махиро. Он даже уже приготовился было вручать, но его опередила сама новоиспечённая императрица. Взяв первый орден, она надела его на Анютку, после чего ещё и обняла подругу.

— Япония и я лично в вечном долгу перед тобой, — добавила она, отойдя на шаг, и неожиданно склонила голову.

По вытянутым лицам придворных я понял, что Махиро нарушила сейчас сотню протоколов и пару сотен правил этикета. Но она и глазом не моргнула, хотя тот же распорядитель, кажется, готов был упасть в обморок. И только Ямамото смотрел на награждение с выражением глубокого удовлетворения на лице.

Затем, точно также, орден достался Ариэль. И снова обнимашки, та же фраза о долге и полупоклон.

Когда очередь дошла до меня, лишиться чувств готовились уже каждый второй в зале.

Накинув мне через плечо ленту, для чего мне пришлось сильно наклониться, Махиро также как и девчонок, обняла меня.

— Япония и я лично в вечном долгу перед тобой, марэбито, — произнесла она и поклонилась.

Зал ахнул. Культура уважительной тишины не выдержала такого открытого проявления эмоций.

— Благодарю, Ваше