хлеба в Центр все время отставал от минимальных плановых заданий. В январе-феврале 1918 года в южных регионах России была уже установлена советская власть, и Наркомпрод планировал получать с юга в центр ежедневно по полторы тысячи вагонов продовольственных грузов. В действительности до 1 марта 1918 года с юга в центр приходило ежедневно всего около 140 вагонов, погрузка хлеба из Сибири в центральные районы России составляла в январе немногим более полумиллиона пудов в месяц. Этого было слишком мало. План снабжения Петрограда и Москвы хлебом был выполнен в январе 1918 года всего на 7,1 процента, в феврале – на 16 процентов[156]. Недовольство рабочих нарастало, и это очень беспокоило Ленина. Однако он по-прежнему возлагал главные надежды на реквизиции и конфискации, а не на налаживание нормальной торговли. Так, например, 12 января 1918 года Ленин отдал распоряжение штабу Красной гвардии произвести в Петрограде и окрестностях осмотр железных дорог, чтобы выявить вагоны с продовольствием и оказать содействие властям в поимке спекулянтов. Через два дня на заседании Президиума Петроградского совета Ленин внес предложение: «Привлечь всю массу рабочих и солдат к образованию нескольких тысяч отрядов (по 10–15 человек, а может быть, и больше), которые обязаны ежедневно известное время уделять продовольственному делу, например, по 3–4 часа»[157]. Однако для организации таких тотальных мероприятий у новой власти еще не было достаточных возможностей. А главное, почти все «ближние» источники продовольствия были уже исчерпаны.

Конечно, уже тогда возник вопрос о формировании более крупных продовольственных отрядов для направления их в производящие губернии. Несколько таких отрядов было создано. Они получили от Наркомпрода не только реквизиционные книжки или бумажные деньги, но и кое-какие товары, например сукно с армейских складов. Стали создаваться и некоторые новые организации для помощи Наркомпроду. Так, например, 30 января 1918 года был издан декрет СНК РСФСР о создании Междуведомственной чрезвычайной комиссии по охране дорог и по созданию большого числа отрядов дорожной охраны. По предложению Ленина, в этот декрет был внесен пункт о беспощадной борьбе со спекуляцией и неразрешенным провозом хлеба и других грузов[158].

Подобные декреты было, однако, легко принимать, но не легко выполнять. Конечно, крестьяне производящих губерний очень нуждались в различных товарах, которые им мог дать только город, однако они не могли получить эти товары через Наркомпрод. Поэтому мешочничество не только не уменьшалось, но быстро росло. Надо иметь в виду, что мешочники везли хлеб в город, как правило, не в одиночку. Для этой цели создавались особые отряды, часто из недавних солдат, сохранивших свое оружие. Остановить этот поток спекулятивной торговли советская власть была не в силах. Кубань, например, по линии Наркомпрода не дала для центральных районов страны в январе-феврале 1918 года ни одного пуда хлеба. Но в эти же месяцы мешочники привезли с Кубани в Центральную Россию миллионы пудов хлеба. К тому же рабочие многих предприятий центра, не рассчитывая на Наркомпрод, создавали нередко свои собственные продотряды, снабженные не реквизиционными книжками, а нужными деревне товарами – для обмена. При этом товары обменивались на хлеб не по твердым ценам, а по ценам вольного рынка. Так, например, из Ивано-Вознесенска в деревню ехали рабочие отряды, снабженные мануфактурой. Из нескольких заводов Вятки по деревням отправилась дружина в 210 человек, снабженная не только деньгами, но и молотилками, а также другими металлическими орудиями – для обмена их на хлеб[159].

Наркомпрод пытался бороться с инициативой отдельных предприятий по заготовке хлеба, так как она якобы подрывала централизованную заготовку хлеба по твердым ценам. Но что мог сделать Наркомпрод со своими сравнительно слабыми силами? Деревня была единоличной, и у крестьян было много способов прятать хлеб так, что никакой продотряд не мог получить этот хлеб путем простого принуждения. Крестьяне же требовали товары за свой хлеб, вот что говорилось, например, в протоколе заседания Василеостровского района Петрограда о деятельности рабочего отряда этого района на Дону: «Зная, что Петроград нуждается в продовольствии, мы уговаривали крестьян везти хлеб. Крестьяне обещали поддержать голодающих рабочих, но просили доставить им мануфактуру и необходимые сельскохозяйственные орудия»[160].

Попытки прямых реквизиций вызывали чаще всего решительный отпор со стороны крестьян, которые в ряде случаев не только отбирали и отвозили домой реквизированный у них хлеб, но и убивали продотрядников. И хотя заправилами таких действий чаще всего выступали кулаки, но их поддерживали и многие крестьяне-середняки. Это были вспышки настоящей войны за хлеб с крестьянами, войны, которая не сулила ничего хорошего ни той, ни другой стороне. Даже на собраниях бедняков, на которых принимались резолюции против спекуляции хлебом и за изъятие излишков хлеба у богатых крестьян, часто принимались и резолюции о выводе из уездов реквизиционных отрядов Наркомпрода, которые, по мнению крестьян, занимались простым грабежом. В целом итоги деятельности продотрядов разного типа были более чем скромны, а изъятый хлеб шел на местные нужды. Продотряды и Наркомпрод не смогли в первые месяцы 1918 года сломить сопротивление крестьян, не желавших отдавать свой хлеб ни за обесцененные бумажные деньги, ни за какие-то бумажки Наркомпрода.

Не слишком большими были успехи новой власти в организации промышленного производства. Во всяком случае в январе-феврале 1918 года промышленность страны работала хуже, чем в ноябре-декабре 1917 года. Из заметок Ленина мы видим, что после Октябрьской революции большевики не имели намерений проводить национализацию сколько-нибудь значительной части промышленных предприятий. Однако на самом деле темпы национализации в промышленности намного превышали первоначальные планы. Успехи в утверждении советской власти побуждали большевиков к неразумному забеганию вперед и в области экономических отношений. Еще в середине декабря 1917 года, излагая на заседании ВЦИК проект декрета о национализации банков, Ленин предложил «заодно» провести и немедленную национализацию всех акционерных предприятий, а также ввести всеобщую трудовую повинность и аннулировать не только внешние, но и внутренние займы. Предлагалось также провести принудительное прикрепление всех граждан к какому-либо потребительскому обществу. Кроме того, Ленин предложил немедленно ввести новые советские денежные знаки и обязать всех богатых людей держать все свои денежные суммы (кроме 125 рублей в неделю) на счетах в Государственном банке или в сберегательных кассах. При этом выполнение данного декрета Ленин предлагал возложить на «членов правления и директоров акционерных обществ, а равно всех членов акционерного общества, принадлежащих к богатым классам, которые обязаны в полном порядке продолжать ведение дел предприятий, выполняя закон о рабочем контроле»[161].

Обо всем этом директора акционерных обществ должны представлять доклады каждую неделю в Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Эти предложения Ленина были уже тогда отвергнуты как невыполнимые, и они были опубликованы полностью только в 1949 году. Они показывают, что даже Ленин в явном противоречии со своими собственными предреволюционными