Хорошая, блядь, психотерапия, что тут добавишь…

— Рина?.. — окликаю ее после задумчивых самокопаний.

Разбирать случившееся по косточкам — занятие для мазохистов. Гораздо разумнее махнуть на дачу, затопить баню, пожарить мясо и завершить день на приятной ноте.

— М?.. — все еще невнятно произносит она, не поднимая головы с моей груди.

— Тебе уже лучше? — спрашиваю осторожно, опасаясь, что в следующую секунду она снова сорвется.

— Гораздо лучше, — вздыхает Филатова. — Если не вспоминать того, что ты сделал со мной….

Арина притихает.

Осторожно обнимаю ее за талию, озвучивая вопрос:

— Что я сделал?

— Ты издеваешься? — вскидывает на меня свои необычно красивые глаза, и я сам не замечаю, как тону в них. Как заколдованный. И это мне, пиздец, как не нравится.

— Это был лечебный прием, ничего серьезного.

Похоже, я больше убеждаю себя, чем ее, поскольку вся эта затея, если честно, уже не кажется даже мне лечебным приемом.

Смотрю на ее припухшие губы, и не могу избавиться от желания повторить.

— Чтобы ты прооралась, нужно было вывести тебя на глубокие эмоции, — поясняю, — вот и все.

— Вывести на глубокие эмоции и все? Вот как? — взгляд Арины становится горящим и дерзким. Зрачки заметно сужаются. Губки сжимаются. Щеки багровеют.

Девочка окончательно приходит в себя, не нуждаясь ни в моей помощи, ни в опоре.

— Именно. Неплохой метод, между прочим, — озвучиваю без тормозов, а в следующую секунду меня отрезвляют резкой, горячей пощечиной, такой, что голова сама уходит в сторону. Даже слышится звон в ушах. Следом, пока мой охуевший мозг пытается сообразить, прилетает вторая. Третью мгновенно пресекаю. Поймав ее руки в захват, с яростью, на инстинктах опрокидываю в сугроб, прижимая к земле своим весом. В голову ударяет насыщенная адреналином кровь, а затем одним махом уходит в пах, разжигая там адское пламя.

Сучка рыжая…

Ведьма!

Толкнувшись бугром ей в живот, замираю. Ариша смотрит потрясенно, от одного взгляда меня прет. Охуенная девчонка, жаль, что замужем за мудаком.

Смотрю прямо в глаза и медленно склоняюсь к ней. Дышит часто и прерывисто, облизывая манящие губки, пока моя морда в сантиметре от ее лица нещадно горит. И это, блядь, бесит!

Бесит, когда баба ведет себя подобным образом. Бесит и, сука, заводит!

— Отпусти! Ты меня раздавишь, извращенец! — шипит змеей и вертит тазом, искры из члена высекая.

— Так, блядь, Арин, успокойся! — рявкаю ей в губы, едва не закатывая глаза. Если так продолжится, я рискую спустить в штаны. — Говорю по-хорошему! Если не поймешь, отшлепаю в профилактических целях. Чтобы лучше запомнила. Поняла?!

— Дернувшись подо мной, замирает, а я ловлю от очередного непроизвольного толчка вспышку в глазах. Нутро сворачивает безумным кайфом. По спине волны дрожи проносятся. Не была б она замужем, махнул бы прямо здесь и сейчас.

Вываляв нас обоих в снегу, молча встаю и сгребаю ее в охапку, тащу в машину, пока оба не простудились. Все, блядь. Наорались. Пришло время греться.

Глава 39

Давид

Арина садится в тачку. Пристегиваю ремнем безопасности, а затем громко хлопаю дверцей, потому что каждый шаг с таким «достоянием» в штанах превращается в настоящую пытку.

Обойдя машину, поправляю налитый похотью член, а затем умываюсь снегом.

Лицо пылает от жара. В паху адская тяжесть. Стояк пульсирует, яйца ощущаются каменными, будто я сто лет не трахал баб. Вдобавок кажется, что этот день растянулся до бесконечности. Ар-р-р-р-р!!!!

Вдыхаю глубже морозный воздух, как только в башке проясняется — выдыхаю. Повторяю несколько раз, пока не прихожу в норму. Еще бы снять напряжение в паху, и было бы все зашибись.

Сажусь в машину, молча завожу мотор и срываюсь с места.

Голодный во всех смыслах, насквозь мокрый от снега, с расшатанной психикой, я набираю родственника.

— Дядь Валер, приветствую! Это Давид. Можешь баню растопить для меня и гостьи моей?

Машинально фиксирую состояние Арины.

Утонув в мыслях, кусая губы, она смотрит в окно.

— Здравствуй, племяш! Конечно, могу, — отзывается дядька. — Баня уже горячая. Олежа должен был приехать, но что-то не срослось, так что ждать никого не придется.

— Супер! Баранину для шашлыка достать сможешь?

— Да заходи и бери. Вчера был свежий забой. Матери твоей ягненка обещал, передашь ей. Ты сегодня в столицу обратно едешь?

— Нет, — твердо отвечаю, сжимая руль. — Заночуем на даче. Не хочу вырываться в ночь. Завтра поедем обратно.

— Вот и отлично. Пойду-ка я подкину дровишек. Когда ждать?

— Уже почти приехали, — отвечаю, сворачивая к поселку. Пять минут пути — и мы на месте. — Готовь баню, крестный, и мясо для шашлыка.

— Да не вопрос! Давай, сынок, до скорого.

Сбрасываю звонок и, опираясь на жизненный опыт в общении с девушками, считаю до двух.

Раз… два….

— Баня??? — пораженно спрашивает Арина, округляя безумно красивые глаза.

«Бинго!» — ухмыляюсь я, испытывая долгожданное расслабление в зоне паха.

— Есть противопоказания? — уточняя, подъезжаю к открытым настежь воротам и сразу же ныряю во двор. Паркуюсь у расчищенного от снега крыльца. Глушу мотор и следом удостаиваю прямым взглядом гостью. Она слегка тушуется.

— Нет, но… ты о бане ничего не говорил. Слишком много сюрпризов, Давид. И баня.… — это уже слишком! — последнее выдает с возмущением.

В целом, именно этого я и ждал. Ну ничего, как говорится, где наша не пропадала! Справлюсь. Главное — правильная стратегия. Раз уж взялся за дело, буду спасать ситуацию.

— Баня, Ариша, это здоровье. Тебя что-то смущает?

— Париться с тобой я не буду, — категорично заявляет.

Оцениваю ее промокшее от снега пальто, джинсы, влажные пряди на затылке и хмыкаю.

Состоявшаяся женщина, а капризничает, как девчонка.

— Было бы идеально попариться голышом, — говорю невозмутимо, слегка поддразнивая ее, — но раз ты такая стеснительная, останешься в нижнем белье. Я тебя не съем.

— Можешь уже забыть об этой безумной идее, — шипит Ариша, безуспешно пытаясь найти пальцами дверную ручку позади себя. — Попаришься в одиночку! Больше на твои уловки я не поведусь. Даже не мечтай!

— Я ведь могу заставить, — ухмыляюсь, не снимая блока с двери.

— Ты не посмеешь, — поняв в чем дело, гостья нервно сдувает упавшую на лицо прядь.

— Посмотрим. Я умею быть очень убедительным, — продолжаю сидеть расслабленно и любоваться ее харизмой.

— Даже не сомневаюсь, только тогда не обижайся, если я врежу тебе промеж ног.

— Заметано, — наигранно вздыхаю.

— Ты сейчас серьезно? — теряется Рина.

— Ты не рискнешь. Бить мужчину по яйцам — последнее дело.

— Пошляк!

— Ежонок, — не могу сдержать искреннего смеха.

— Боже, Давид, открой эту чертову дверь!

Заливаясь краской до самых ушей, отворачивается ко мне спиной.

Щелкаю замком