начала моей беременности не переставал таскать сюда баб, а я, как наивная идиотка, ничего не подозревала…

Мысль связаться с консьержем пронзает, как молния.

На деревянных ногах возвращаюсь к двери, снимаю трубку с панели домофона и жму кнопку вызова.

— Слушаю, — отвечают буквально сразу.

— Вадим Сергеевич, это Арина Филатова из пятьдесят восьмой. Кажется, в моей квартире кто-то побывал в мое отсутствие. Я немного обеспокоена — раньше у меня пропадали ключи. Не могли бы вы уточнить, кто заходил и в какое время?

— Марат Александрович, — информирует мужчина.

— Давно?

— Ровно неделю назад.

— Ясно. Спасибо. Извините за беспокойство, — на выдохе чащу я, с трудом сглатывая застрявший в горле ком.

Хочется спросить «с кем он приходил», но консьерж вряд ли знает шлюх мужа по именам и фамилиям.

Господи, неделю назад Марат мне сказал, что будет в командировке.

Так вот какая, значит, у него была «командировка» на самом деле…

Поблагодарив мужчину за информацию, вешаю трубку и с трудом заставляю себя вернуться в нашу старую спальню.

В груди полыхает…

Он изменял мне. Уже давно.

Спал с другими женщинами, когда я носила в себе Никиту.

Взвыв от боли предательства, в ярости срываю одеяло. Оно летит на пол. На простыне открываются засохшие следы спермы — очевидное подтверждение измены.

С рыком сгребаю ее в кулак, дергаю изо всех сил. Она цепляется за угол матраса. Я снова дергаю, и когда простынь срывается и летит вслед за одеялом, улавливаю глухое звяканье мелкого предмета о паркет. Оглядываюсь вокруг. Обхожу кровать, и как только взгляд выхватывает на полу золотую серьгу-цепочку, мое сердце с треском обрывается. Потому-что…

Потому-что я ее узнаю!

Дарила дорогому и любимому человеку на двадцать два года. Уникальное изделие с гравировкой и изящными инициалами «Ю», украшенными крошечными бриллиантами.

Господи.… этого не может быть…

Как она могла?..

Юля… Юля! Что же ты наделала? Что натворила?

За спиной у родной сестры спишь с ее мужем?

В глазах темнеет. Мой мир мгновенно и безнадежно рушится. Разбивается на части.

Оседаю на пол, как кукла с обрезанными нитями. В голове стоит гул. Пространство из-за слез размывается и плывет. Сгребая серьгу в ладонь, сжимаю что есть силы, аж кулак трясется. Гвоздик впивается в кожу, прокалывая руку до крови.

— За что? — сиплю я, борясь с подступающим рыданием.

В груди дыра.

Выжженная черная дыра.…

За что она меня так ненавидит?

За что мстит?

Завидует, что не стала женой министра?

Найдется ли в этом мире хоть один довод, ради которого я смогу ее простить?..

Конец первой части