Её безумие сводило его с ума и заставляло терять голову. Он поднялся на ноги, заглядывая в её лицо, теряясь в догадках, чего ещё от неё ожидать.

Николь отпустила его руку и села перед ним на колени. Она умело избавилась от ремня, спустила штаны и, закатив глаза от удовольствия, взяла его полностью в рот, лаская рукой.

Амир издал стон удовольствия, закинул голову к потолку. Ни одна из его подруг не обладала таким талантом, который открыла перед ним Николь.

У него дрожали колени, темнело в глазах. Чтобы устоять на ногах, парню пришлось опереться кулаком о подоконник. Её ласки сводили с ума, делали его безумным, заставляли забывать обо всём. Ради этого момента он был готов на всё.

Николь второй час подряд с воодушевлением и возбуждением полностью отдавалась процессу.

— Вкусный мальчик… — стонала она. — А теперь трахни меня, как ты умеешь. Будь послушным, малыш, возьми меня сильнее!

Амир усадил её на подоконник и, опершись одной рукой в стекло, с силой вошёл в неё, ощущая, как её мышцы сжимаются вокруг него. Внутри она была ещё горячее. Мокрая и приятная. Теперь была его очередь доставлять удовольствие и доводить до оргазмов. Он дал волю своему внутреннему зверю, которого уже было не остановить.

Скорый рассвет ознаменовался синевой, заглядывающей в окна. Ещё немного — и небосвод озарится лучами весеннего солнца. Амир лежал в гостиничной постели, прижимая к груди Николь и с ненавистью смотрел в окно, встречая светило как заклятого врага. Он не мог поверить, что когда-нибудь возненавидит солнце. Жестокий рассвет приближал момент расставания, и горячее сердце выло, словно раненый зверь, скреблось когтями в груди, раздирая душу.

Николь сладко спала спокойным сном, а он не мог закрыть глаз, чтобы не любоваться её обликом, сохраняя каждую деталь в памяти. Заметив на лице девушки первые признаки пробуждения, он поцеловал её в губы.

— Я люблю тебя, — сказал Амир и принялся целовать подбородок, скулы, щеки.

— Который час? — слегка напряжённо спросила Николь.

— Какая разница? — Амир почувствовал её недовольство и напрягся.

Николь взглянула на настенные часы и быстро села, выбираясь из утренних объятий.

— Через час прилетает самолёт из Торонто. Мне нужно быть в аэропорту, Олег отправит за мной машину, — холодно объяснила она, всем видом выражая крайнюю отстранённость.

Амир встал с кровати и резко вырвал кофту из её рук, зажимая ткань в кулаке. Его тело пробивала дрожь.

— Тебе не обязательно возвращаться к нему, — настойчиво сказал он. — Подай на развод, и нам не придётся прятаться.

— Развод? — ядовито усмехнулась Николь. — Малыш, я никогда не разведусь с мужем.

— Ты же его не любишь! А он тебя тем более! Знаешь, сколько женщин он перетрахал?

— Я знаю побольше твоего, — строго ответила Николь, натягивая капроновые чулки. — Но он мой муж, и я никогда не уйду.

— А как же мы?

— Мы? Малыш, я никогда не говорила тебе о любви. И никогда не давала надежду на что-то большее. Всё, что может быть между нами, — потрясающий секс.

— Достала с полки игрушку, поиграла и снова на полку? — зарычал Амир, раздираемый гневом.

— Малыш, ты сам всё понимаешь. Давай не будем омрачать встречу выяснениями отношений.

Амир от досады взмахнул кулаком, который вонзился в настенное зеркало. Хрупкое стекло треснуло, образовав множество лучиков.

Николь несколько секунд задумчиво смотрела на зеркало, отражающее сотню её лиц в маленьких осколках.

— Это плохая примета, — сказала она упавшим голосом.

— Да, и я скажу тебе, что она означает! — со злостью повысил голос Амир. — Не звони мне больше. Найди себе другую куклу! А я в твои игры больше не играю.

Он покинул номер первым, завёл мотоцикл и устремился прочь, съедаемый болью неразделённой любви. Амир не понимал, как можно так притворяться? Как можно так наслаждаться друг другом, а потом заявлять, что это всё несерьёзно?

Остановив байк во дворе дома, его внимание привлекло собрание жильцов у подъезда, живо обсуждающих какое-то происшествие.

— Василиса Степановна, что случилось? — спросил он, подойдя ближе.

— Ой, Амир! Горе-то какое! Полинка с четвёртого этажа, соседка твоя, ночью из окна сиганула!

25

В коридоре краевой больницы Амир встретился лицом к лицу с отцом девушки и её матерью, сидевшей на скамейке, спрятав глаза в ладонях. Амир никогда прежде не сталкивался с родительской болью. Несмотря на это, их чувства были ему понятны. Парень предполагал, что это то же самое, что и его волнения за младшую сестру. Он пожал руку соседу, выражая сочувствие. Амир полностью осознавал ответственность за жизнь Полины и испытывал чувство вины за её поступок. Если бы он не впустил её к себе, не дал надежду, она бы сейчас готовилась к экзаменам, а не лежала в реанимации с разорванными от удара о землю внутренними органами.

Это чувство съедало его изнутри, но он был уверен, что всё обойдётся. Фортуна всегда на его стороне. Она любит свободных, лёгких, смелых. Амир не раз видел подтверждение своей теории, наблюдая за игроками в казино, будь то рулетка или игровые автоматы. Если человек напрягается, анализирует, дергается, расстраивается — ему не выпадет ни цента! А когда человек весел, свободен и уверен, с лёгкостью вступает в игру, наплевав на победу, фортуна непременно выбирает именно его и отсыпает огромный приз. Из этого Амир делал умозаключение: чтобы в жизни ни происходило, нужно относиться к этому с лёгкостью и стараться не поддаваться нагнетающим мыслям.

Родители девушки, очевидно не знавшие истинной причины, по которой их дочь решила свести счёты с жизнью, поделились с Амиром своими переживаниями. Полине требовалась дорогостоящая операция, чтобы остаться живой и быстро пойти на поправку. Но таких денег у семьи не было. То, что Амир видел в глазах соседа, он видел впервые. Это было больше, чем любовь, больше, чем страдания, больше, чем страх. Мужчины, находящиеся на волоске от смерти, не так сильно боятся и страдают, как отец за свою дочь. Он молчал и даже не плакал, в отличие от супруги. Но вопли его сердца оглушали, били по нервам и выворачивали душу, разносились по всем коридорам и возвращались беззвучным эхом.

Амир без колебаний перевёл на карту соседу нужную сумму, пообещал заехать завтра, чтобы узнать, как прошла операция, и отправился домой. Он больше не мог оставаться там ни минуты.

Всю дорогу у него из головы не выходила молодая девушка, жизнь которой висела на волоске. Он пытался понять, но никак не мог оправдать её действия, ибо всегда