грунта. Теперь же песок внутри присутствовал, мелкой рябью засыпал почти всю площадь, а вот деревьев осталось мало. Горохов насчитал всего четыре чёрных ствола, да и то они торчали всего на полтора-два метра из земли. Вот поэтому их не было видно из-за бархана, как в прошлый раз. Они «врастали» в землю обратно?

На бархан взобралась и Кораблёва. Она остановилась возле него и произнесла:

— В рапорте вы писали, что их было больше.

— И что они были выше, — добавил Горохов и продолжил: — дальше я не пойду — радиация.

Начальница полезла в сумку, что висела у неё на поясе, достала радиометр, взглянула сначала на дисплей, а потом, с заметным презрением, — на Горохова: радиация! Потом произнесла:

— Будьте тут.

И молча начала спускаться вниз. Два солдата — Винникер и Рыбников — со своими огромными ранцами, утопая в песке по щиколотку, скатились с бархана за нею. А вот Терехов так и остался стоять возле уполномоченного. И винтовочку на предохранитель не поставил.

Кораблёва уже добралась до первого торчащего из земли дерева — она, конечно, очень быстро ходит на своих длинных ногах, — уже направила на него какой-то прибор, после этого стала отрывать от дерева куски какими-то щипцами. А два её помощника уже раскладывали рядом свои ранцы и доставали из них разное оборудование. Уполномоченный понял — это всё надолго.

Ему не хотелось стоять, а садиться на песок, когда на градуснике за шестьдесят, — тем более. Тени тут не было, тут и у камней её не везде найдёшь, солнце-то в зените, над самой головой. Он, чувствуя, что нагревается, нажал кнопку впрыска хладогена. А затем взял флягу, открутил крышку…

Пах… донеслось со стороны лагеря. Горохов так и не сделал глотка. Этот звук он помнил. Это выстрел миномёта. Куда улетела мина и где она разорвалась, было неясно, но то, что миномёт стрелял, в этом у уполномоченного сомнений не было. Он сразу взглянул на Терехова. Что там у него под маской — разве различишь? Но внешне он абсолютно спокоен. Кораблёва со своими людьми тоже… Даже не обернулись на звук. Спокойно занимаются своими делами, один из её солдат побежал к следующему дереву и теперь от него отрывает куски. Работают… А это значит… что они были готовы; ну понятно, у них связь через гарнитуру. А вот у Андрея Николаевича связи нет. Поэтому… он просто делает пару глотков теплой воды из своей старой фляги.

И тут ещё один хлопок, нет, ну это понятно, одной миной в движущуюся цель не попасть. В движущуюся?

— Терехов, а в кого палят? — спрашивает Горохов.

— Если будет нужно, капитан вам сообщит, — отвечает рядовой.

Горохов вздыхает. Хорошо, если в даргов. А если это опять боты?

Мысль неприятная. Он вешает флягу на плечо, начинает осматриваться. Револьвер у него отобрали, но оптика была в кобуре. Андрей Николаевич достаёт её. Долго смотрит в одну сторону, в другую.

Пах… И буквально через секунду ещё раз…

Пах…

И на сей раз ему кажется, что он слышит разрывы мин. Горохов отрывается от оптики и снова смотрит на своего сторожа:

— Терехов, а что там происходит?

— Ничего, — нехотя бурчит тот. — Всё нормально.

— Нормально? — не успокаивается уполномоченный. Он не верит, что всё и в самом деле нормально. — По кому хоть стреляют?

— По противнику, — всё так же нехотя отвечает ему солдат.

Самое мерзкое, что у него отобрали его оружие, без своего обреза и револьвера он чувствует себя некомфортно. Пистолет в рукаве, конечно, немного успокаивает его, но совсем немного.

Уполномоченный вздохнул и взглянул на Кораблёву, та как будто и не слышала разрывов, и её люди тоже… Он присмотрелся… Да, один из них достал мотопилу, завёл её и собрался пилить одно из чёрных деревьев.

«В серьёзности намерений им не откажешь!».

Но его опять отвлекает работа миномёта:

Пах…

Через секунду ещё раз:

Пах…

И тут же ещё раз:

Пах…

Горохов глядит на Терехова, теперь солдат за ним не следит, он смотрит в сторону лагеря.

— Слышь, Терехов, бойко палят, — говорит ему уполномоченный, — не на шутку разошлись.

Рядовой бросает в его сторону короткий взгляд, ничего не отвечает и опять смотрит в сторону лагеря. Горохов видит, как он поудобнее положил руку на оружие. Вообще-то это очень нехороший знак, говорящий, что человек больше не расслаблен, что он уже готов начать действовать.

И тут из лагеря доносится новый звук, звук уже пугающий:

Ба-ба-бам… Бам… Бам…

«Ну всё, понеслось». Этот звук Горохову известен, его хорошо и далеко слышно, его ни с чем не спутать, с таким звуком работает двенадцатимиллиметровый пулемёт. А значит, цель уже в зоне прямого видения. К лагерю подошли… ну, метров на пятьсот.

А кто подошёл? Неужели дарги?

Горохов теперь не раздумывает, он сползает с бархана на песок, ничего, что он раскалён. Уж лучше полежать на горячем песке, чем стоять мишенью на гребне бархана. В неподвижную фигуру старый седой дарг попадает из винтовки с трёх сотен метров почти гарантированно. И снова работает пулемёт.

Бам… Ба-бам…

— Терехов, ты бы не стоял столбом, — советует солдату уполномоченный. — Дарги очень хорошо стреляют.

Рядовой бросает на него взгляд и приседает на колено, винтовку подтягивает к плечу.

Горохов слышит завывание мотопилы, он оборачивается на Кораблёву…Нет, её саму и её подручных вся эта стрельба, кажется не волнует, она их просто не касается. Они сосредоточенно пилят торчащее из грунта чёрное растение, ну или что это там.

⠀⠀

Глава 28

Он опять достаёт свою оптику и смотрит в сторону лагеря. Ну, пыль, кажется, дым, больше ничего не разглядеть. Даже машин не видно за барханами и термитниками. И самое неприятное — это то, что среди басовитого «баханья» пулемёта он стал различать тарахтение винтовок.

Та-та-та… Та-та-та… Та-та-та…

Горохов отрывается от прицела:

— Слушай, Терехов, запроси капитана, может, нам лучше вернуться? Может, нужно помочь ему?

Рядовой бросает на Горохова взгляд, но ничего не предпринимает.

Берёт винтовку и смотрит в сторону лагеря через коллиматор. А из лагеря доносится всё больше звуков стрельбы. Винтовки уже работают вовсю. Андрей Николаевич снова смотрит в оптику и видит, что пыли над лагерем стало ещё больше. И тут он слышит новый звук, он не знает, что это было:

— Терехов, это что, граната?

Солдат ему не отвечает, и это начинает раздражать уполномоченного, он встаёт с песка и подходит к солдату:

— Терехов, что там происходит?

— Бой, — наконец зло отвечает рядовой.

— Запроси капитана,