– Так и будем сидеть и ждать, пока к нему подтянутся все?

– Аид, да ты же не хуже меня знаешь… мы можем пойти вперед. Вырезать этих драконов, двинуть армии к Офрису… только дальше – леса и болота, и в такой местности у них десятикратное преимущество. Нужно встретить их здесь.

В самом деле – что я как маленький, сам же лет тридцать назад эти доводы младшему и излагал.

– Хоть бы ночь была короткой. – Зевс хотел прибавить что-то еще, потом кивнул и зашагал за Фемидой.

Тратить время на сон в такую ночь Кроноборец явно не собирался, а я потерял сон то ли три, то ли четыре ночи назад. Только выпряг из колесницы четверку: пусть отдохнут хоть несколько часов перед боем. Потом прихватил хлену[16] и забрался на холм, возле которого стояли наши шатры, – самый высокий на поле, с лысой каменистой макушкой. Запах полыни волнами шел снизу – похожий на пыльный аромат времени.

«Хочешь – побеседуем с тобой, невидимка? Самое оно – поговорить перед первым настоящим боем с собственной судьбой».

«И что скажешь?»

«Желаешь – сказку тебе расскажу?»

«О чем?»

«О войске Повелителя Времени. Прикрой-ка глаза. Вспомни, чему я тебя учила: если постараться, можно увидеть что угодно. Смотри. Слушай…»

Смотрю в темную даль, которая – не так уж темна и не такая уж даль. Слушаю тишь, которая – не такая уж и тишь…

Огнистые вспышки – пых-пых-пых – это драконы, никто не знает, где их кладки, никто не знает, почему эти твари служат Повелителю Времени. С одной головой, с двумя, с семью, есть такие, что голов за полсотни, но эти – редко… С алмазными когтями, в плотной каменной броне, половина выдыхает огонь, некоторые так просто очень кусачие…

«А вон там великаны, это от их шагов подрагивает земля. Слышишь, невидимка?»

Слышу. Выплодки первых титанов, а иногда и самой матери-Земли, отростки гор, с гор и спустились, на дубины себе выворачивают целые деревья, мозгов – с кулак, а злости – с два Олимпа у каждого. Племен немного, все больше в одиночку живут, явился я как-то в одно южное племя знакомство завязывать – спасибо четверке, удрапали от такого знакомства. Аластор, Эфон, Никтей, Орфней – сроду так не носились, будто поняли приветствие вожака: «Ну, этого в лепешку, а кони – это хорошая похлебка получится!»

«Тс-с… это подземные твари, маленький Кронид. Рассказать тебе о них?»

Я сам могу о них рассказать – навидался за время сидения в отцовской утробе… Из глубинных пещер, из болот и трещин в земле, из вулканов – выползают чудовища, порожденные неизвестно кем: их родители нечасто хвалятся таким родством. Гидры с пятью, девятью, двадцатью головами, крылатые змеельвы, каменные волки и родственники Гелло, девушки-змеи с когтистыми руками, охочие до чужой крови, – откуда столько наползло на зов Крона? Говорят, что многие – из подземного мира, обители Эреба и Нюкты, места обитания ночных богов и теней умерших, куда никто по доброй воле не сунется. Вышли, мол, из тамошнего огненного мрака и ядовитых болотных испарений, – может, так, я в этот мир не спускался, не знаю…

«Это лапифы… это демоны и мелкие божки, вставшие на сторону Повелителя Времени… нет, неинтересно… ах вот, титаны…»

Во тьме и запахах полыни бредут высокие фигуры. Дети Урана и Геи. Потомки детей Урана и Геи. Шагают решительнее всех – усмирять бунтовщиков. Грузный Менетий тащит осколок скалы, Атлант едва ли не касается макушкой неба и усмехается брезгливо: не по душе ему битва, на уме – жена и дочки. Титий, сторукий гигант Эгеон, вещий Япет – этот кажется, вообще просто посмотреть, он же утверждал, что соваться в битву не будет, потому как вещий… Кто помладше, пониже ростом – тех знаю не всех, хотя кое с кем встречались и оставили друг другу хорошие зарубки на памяти: я – мечом, они – палицами и копьями.

«Смотри, маленький Кронид. Слушай меня…»

Ночь была муторной и длинной.

Утро зато выдалось на славу: Гелиос твердой рукой отпихнул с неба сестрицу и решительно позолотил своей колесницей небосклон. Полынь умылась росой и приглушила запах – травы смотрелись в бледную синь неба.

Травам не было интересно, что совсем скоро они будут примяты двумя войсками, испятнаны разной кровью – черной, алой, прозрачным бессмертным ихором.

Ничего, пренебрежительно молчали травы, отрастем.

Афина стояла чуть позади отца – и все-таки впереди остального войска. В центре. Прямая как стрелка, гордая и не собирающаяся оглядываться на лагерь, где осталась ждать встревоженная Фемида. Нипочем не скажешь, что перед рассветом дочь Зевса совсем не по-взрослому носилась по лагерю, одурев от чувства грядущей битвы, и изматывала солдат: «А где вы расположитесь? А разве рядом с кентаврами не сатиры? А я бы их не ставила рядом, они же друг друга не выносят…»

Посейдон решил сражаться пешим, стоял теперь справа от Зевса, опираясь на копье. Секиру он после памятных событий видеть не мог.

Я был на колеснице – слева.

Время, чтобы занять любые позиции, у нас оставалось: Кроново войско медлило на своей стороне поля – притекло за ночь, качнулось было навстречу с первыми проблесками зари – да так и остановилось, затопталось на месте. Крона не было видно: над головами лапифов возвышались лишь гибкие шеи драконов, торчали великаны да титаны.

– Залипли, – процедил Посейдон, потрясая копьем. – Поняли, с чем столкнулись, что ли?

И в ту же секунду неровная кромка воинов Крона на том конце поля дрогнула. Земля задрожала под тяжкой поступью великанов. Колыхнул небеса боевой клич титанов, и воинственным ревом за спиной отозвались кентавры.

Когда до столкновения осталось совсем немного, мы, не сговариваясь, секундно вскинули глаза в небо: то ли чтобы не видеть перекошенных рож великанов, то ли удостовериться, что наша клятва – Жертвенник – не до конца растворилась в утреннем свете…

В небе над Олимпом, задевая крыльями облака, парил орел.

– Хороший знак! – сказал Зевс радостно.

…Первый бой мы позорно проиграли.

Сказание 4. О подземном мире и начале настоящей игры

Здесь, за глухим порогом,

Не слышен волн прибой.

Здесь места нет тревогам,

Всегда царит покой…

Созвездий мириады

Сюда не шлют лучи,

Ни радости беспечной,

Ни скорби быстротечной —

Один лишь сон, сон вечный

Ждет в вечной той ночи.

Л. Суинберн

Спотыкаюсь.