удалось забрать у коренных народов, и потому эффективного. А в этом мире, значит, Штаты еще эффективнее, ведь они меньше, чем в том, настоящем! Раз русские захватили их территории.

Нет, им с Машей… Нет, с Джиналатк.

Ее зовут так.

Это имя ей нравится.

Когда он впервые так ее назвал, она удивилась.

Но улыбнулась. Неуверенно, непонимающе, но – улыбнулась же.

С того дня он стал называть ее так все чаще.

Особенно когда они оказывались в постели.

От этого воспоминания снизу поднялось приятное тепло, то что нужно – напряглось, так что Хуц-Ги-Сати заворочался.

Ну, значит, все в порядке, он выздоравливает.

И надо вернуться к подготовке обряда.

Он выключил телевизор, закрыл глаза и задумался.

Об обряде он задумался сразу же, как только Маша переехала к нему.

Он представлял себе их вместе – в настоящей одежде предков, танцующих вокруг костра среди ночного заснеженного леса.

У реки.

Обязательно у реки.

Тлинкиты – люди воды.

Да, леса и воды.

Там он и проведет обряд имянаречения, и она обретет истинное имя, станет полноценной частью своего народа.

И сможет получить новый паспорт на новое имя там, куда они уедут.

Эпизод 6. Сборы в дорогу

Хуц-Ги-Сати решил действовать.

Он вообще не очень умел и любил долго что-то обдумывать. Поэтому первым делом нашел в справочнике риелтора поближе к родному городку, где был родительский дом, и узнал, как все организовать, чтоб продать.

Самому этим заниматься было недосуг, а оформлять бумаги на Машу, оказалось, та еще маета. Проверки, доверенности, проверки доверенности, зачем-то виза от местного епископа – церковь-то тут с какого бока! В очередной раз индеец убедился, что из этой ненормальной страны надо выбираться.

К дому он никаких особых чувств не испытывал. Это была просто еще одна часть морока, который навели злые духи. А может, и добрые, думал он, правда, в последнее время, особенно после очередного кувыркания в постели с Машей, глядя, как она засыпает у него на плече.

Может, действительно добрые духи-то? Но тогда какой-то урок они ему дают. А ежели это духи предков и божества чему-то учат, значит, он должен быть сильным и несгибаемым. Настоящим воином, который быстро принимает решения и отвечает за них.

Так что Машке он ничего говорить не стал, согласился на все условия риелтора, который его честно предупредил – раз продавать срочно хочет, то денег выручит меньше, не сезон по зиме-то.

Да и продать скромный домик на острове за серьезные деньги не получится.

Хуц-Ги-Сати просто сказал: старайтесь не продешевить – и ушел в рейс.

Как раз к границе с САСШ.

«Медведя» под завязку нагрузили «зворыкинскими» телевизорами, которые, как с удивлением узнал индеец, пользовались бешеным спросом в САСШ. Продавец особо оговорил полную сохранность груза при транспортировке, но и оплату дали соответствующую.

Поехал.

Доплачивали еще и за срочность. Груз предназначался для какой-то крупной северо-американской торговой сети, которая специализировалась на русской и китайской электронике, так что перегружали прямо с фуры на фуру.

Тут Хуц-Ги-Сати и зацепился языками с ДаШоном Мбагуа. Фуры-то вон, задом к заду стоят, что не размять ноги.

Трак у ДаШона оказался, правда, «руссо-балтовский», но до ума он его явно сам доводил. По дверям черная пантера бежала, морда расписана африканскими масками и поднятыми вверх кулаками.

– Копы не стопают? – кивнул индеец на пантеру.

ДаШон только плечами пожал. И осмотрел индейца искоса. Был он высокий, нескладный – и здоровенный. Эту агрессивную негритянскую настороженность, готовность стразу взорваться истерикой, а то и полезть за пушкой Хуц-Ги-Сати успел малость подзабыть.

Вспомнил.

– А чо им тормозить? Все по красоте, не докопаются. Да и насрать им всем, – пожал плечами негр.

– Ну, пантера-то у тебя не просто так? – Хуц-Ги-Сати стоял, перекатывался с носка на пятку, руки в карманах, грелся.

– А тебе-то с того что? – Теперь смотрел и настороженно, но и с интересом. Тем более говорил Хуц-Ги-Сати на английском, а его мало кто знал. Кто из-за кордона приезжал, русский учили, да и вообще основными международными языками, как выяснил с удивлением Хуц-Ги-Сати, считались русский, немецкий да португальский. Причем бразильский говор.

А последние лет тридцать, услышал он в какой-то программе, в моду прочно вошел какой-то мандаринский диалект.

«Это еще что?» – удивился индеец. Оказалось, китайский.

В общем, слово за слово, разговорился ДаШон.

Говорил, правда, так косноязычно, что индейцу пришлось напрягаться, чтоб понять.

– Йо, «пантеры» – сила! Мы свободные люди, корпорации пусть знают! Не то что эти юги-угольки!

Короче, как понял Хуц-Ги-Сати, «Черные пантеры» в этом мире действовали более открыто и вроде бы мирно, чем в его привычном. То выступали вместе с «Братьями-мусульманами», то грызлись. В целом гоняли на демонстрации, добивались больших выплат для «свободных ниггеров» и были чем-то типа профсоюза.

Негров он, откровенно говоря, не любил.

Да и за что?

В школе его настоящего мира власть держала черная банда, которая безжалостно метелила всех подряд, не делая различия. Для своих же ниггеров, если кто был не в банде, исключений тоже не делали.

Пару раз доходило до поножовщины.

Смотрел Хуц-Ги-Сати на ДаШона, который с горящими глазами рассказывал, как «да мы макаронников знаешь как нагнули? Там даже копы на раене не рыпаются», смотрел да думал, что прав был Человек Без Лица.

Спросили его на одной встрече. Мол, надо бы объединиться с угнетенными братьями-чернокожими, вместе бороться с белыми, которые угнетали черных рабов столько веков!

На что Человек Без Лица, как всегда, не повышая голоса, бесстрастно спросил – отчего же негры не отправятся к себе в Африку бороться за свои права там? И почему вместо этого они ходят по земле, которая принадлежит по праву коренным американцам, и требуют каких-то особых пособий и выплат? Почему в то время, как истинные дети Америки трудятся в поте лица, черные пришельцы сидят на пособиях и требуют еще и еще? А когда получают – сбиваются в стаи, захватывают территорию и превращают ее в помойку.

– Что бы вы сделали, окажись в вашем распоряжении современный небоскреб? – спросил Человек Без Лица.

Кто-то сказал, что устроил бы там общественный центр, кто-то предложил сдавать его, а вырученные деньги пустить на борьбу… Горячо говорили.

– Когда негры захватили города Южной Африки, какое-то племя заняло небоскреб. Они просто кидали мусор и гадили в общий мусоропровод. Валили свое дерьмо в трубу. А то и просто на лестницу. – Человек Без Лица, как обычно, сидел в тенях, голос отстраненный, чуть задумчивый, отчего казалось, что он плывет один посреди