«Что я наделала, что же я наделала!» Тин зачерпнула в ковш воды и принялась жадно пить. Потом, раздевшись, начала смывать всю грязь с тела. Она схватила конопляную ткань и принялась скрести плечи, грудь, ноги. На коже оставались красные царапины, из ран сочилась кровь. Но Тин продолжала тереть тело, пока не почувствовала себя чистой. Вылив воду на голову, Тин перевела дух и наконец остановилась. У нее не было другого выбора. Она бы повторила это еще раз. И, может, тогда это была бы уже грудь Тяо. Чтобы навсегда избавить мир от такого человека.

Правая рука Тин перестала дрожать. Но в груди нарастало что-то темное, пугающее… Осознание собственной силы. Гордость за то, что смогла дать отпор. Удовольствие от боли, которую причинила Тяо. Это было новым, незнакомым чувством. И оно пугало. Тин впервые поняла, что не знает себя до конца. Не знает той тьмы, которую прятала в самых глубоких уголках души. Она всю жизнь осуждала тех, кто оступался: бабушку – за слабость, за неспособность жить без сына; Тура – за жажду мести; Тжи – за предательство. А теперь… она сама… Тин горько усмехнулась. Чем, собственно, ей обязан Тжи? И почему она думает о Таше? Ведь он офицер… враг… Но теперь он единственный, кто может ей поверить. Если Тяо донесет, она обратится к Ташу за помощью. Тин невольно вспоминала мальчика, которого когда-то знала. И поражалась тому, как он изменился, каким взрослым и… жестоким… стал. Его лицо… притягивало и пугало одновременно. Холодный взгляд Таша, казалось, проникал внутрь.

Тин наконец-то вышла из-за перегородки и осмотрела пустой сад, заросший сорняком. Этот бурьян напоминал ей Тяо, который грязными руками коснулся ее жизни. Тин решительным шагом направилась в дом. У порога сняла сандалии и в комнате увидела Тура. Рядом с ним стояла женщина в одежде крестьянки.

– Тин? К тебе пришли, – поспешно сказал Тур. Он сидел слишком близко к женщине, и девушка сразу это отметила.

– Тин, я пришла предложить тебе помощь. – Женщина улыбнулась. Это была Тен.

– С тобой все в порядке? – Тур с тревогой посмотрел на ее растрепанные волосы, ссадины и синяки на руках и опухшее от слез лицо.

Тин и сама только сейчас поняла, как она, наверное, выглядит: мокрые волосы, халат, синяки. Ужасное зрелище.

– Со мной все хорошо! – резко ответила она. – Спасибо, Тен, но нам не нужна помощь. – Тин опустила глаза. Ей не хотелось, чтобы Тен догадалась о том, что случилось. Если кто-нибудь узнает, что она была наедине с Тяо, неизвестно, какие слухи поползут по деревне. Тин даже подумала, а не лучше ли было убить его?

– Я принесла травы для твоей бабушки. И еще кое-что. Тин, что это у тебя? – спросила Тен, касаясь ее руки. Девушка только сейчас увидела огромный синяк на предплечье. Он уже начал синеть.

– Ничего! – отрезала Тин. – Спасибо, Тен! Правда, но мне нужно отдохнуть. – Она поклонилась и направилась в свою комнату. Дышать стало тяжело.

– Тур! Иди на работу… в Дом Прощания. Если ты еще помнишь дорогу! – крикнула она брату, захлопывая за собой дверь.

Но Тен не уходила.

– Тин, это сделал Тяо? – спросила она сквозь дверь. – Ты должна мне сказать! Нельзя это так оставлять!

Тин села на пол и стала рассматривать синяк на руке. Теперь его придется скрывать. Она боялась, что Тур все поймет. Что Тен расскажет.

– Тин, поговори со мной! Я хочу помочь! – Голос был полон тепла и заботы. Но Тин только разозлилась. Эта женщина вторглась в ее жизнь, в ее дом. И не дает побыть наедине со своим горем, со своим страхом. Тин хотела открыть дверь и накричать, но тут услышала голос Той.

– Тур. Что здесь происходит? – Той вышла из комнаты и увидела Тен. – Что вы здесь делаете? – спросила она удивленно.

Тин пришлось выйти.

– Извините, я просто принесла травы. – Тен поклонилась Той. – И уже ухожу. – Она взглянула на Тин и ее посиневшую руку.

– Вас же зовут Тен, верно? – Той протянула ей руку. Но Тен лишь улыбнулась и, еще раз поклонившись, вышла.

Тин и Тур молча смотрели друг на друга.

– Тур, это я сама, слышишь? – сказала Тин, показывая ему руку. Она видела, как на шее брата вздулись вены. – Тур, не смей ничего делать, ты меня понял?

Тин показалось, что сейчас перед ней стоит не Тур, а отец. Такой же суровый, сжатый, с темными злыми глазами. Она повторила:

– Тур! Ответь мне!

Брат молча развернулся и ушел, не попрощавшись.

Низкое красное солнце слепило Тяо, и он прикрыл глаза ладонью. Он успел перевязать рану на бедре, но идти было все равно больно. Кровь продолжала сочиться. Его охватил страх, что эта девчонка могла нанести ему смертельную рану. Тяо добрался до ширмы и, опираясь на нее, поднялся. Мухи кружились над головой, словно он уже мертвец.

– Я ее уничтожу, – прошептал он, сжимая зубы. – Доберусь до квартального и все ему расскажу. – Конечно, он умолчит о том, почему девчонка напала. Он же распорядитель. Ему поверят.

Тяо шел вперед, хромая и часто останавливался, чтобы перевести дыхание. Один неосторожный шаг – и он снова упал. Вокруг крякали утки, и это его сильно раздражало.

– Заткнитесь, твари! – закричал он и потерял сознание.

Когда Тяо очнулся, ему показалось, что облака плывут слишком быстро, а боль в бедре стала еще сильнее.

– Бес! – вскрикнул он, почувствовав, что его кто-то тащит. Он нащупал рукоять ножа, который Тин оставила у него в ноге. И с невыносимой болью замахнулся.

– Получай!

Нож скользнул по чье-то коже, и раздался легкий вскрик.

– Отвали! Отвали от меня! Убью! – Тяо пытался кричать, но силы покидали его. Распорядитель постарался подняться, никто на него не нападал. Когда ему удалось сесть, он увидел силуэт. Кто-то сидел напротив и осматривал свою руку. Тяо понял, что это он задел незнакомца ножом, и улыбнулся.

– Понял, каково лезть ко мне?! – прошипел он.

Тень шевельнулась и сделала шаг вперед.

– Ты? – Тяо хотел отскочить, но нога не слушалась. Бедро горело огнем.

Он замахнулся ножом, но тень ловко выбила его ногой.

– Я… я не хотел! Клянусь, я никому ничего не расскажу! – Голос Тяо дрожал от страха.

Но тень подняла нож и в один прыжок оказалась рядом. Что-то острое вошло Тяо в грудь. Невыносимая боль разлилась по всему телу. Распорядитель захрипел. Кровь хлынула изо рта, заливая лицо и шею. Он опустил голову и увидел рукоять ножа, торчащую у него из груди.