чувствую напряжение, сквозящее под напускной невозмутимостью. — Мы же договорились: не устраивать допросов.

Лицо главы семейства на мгновение перекашивает от недовольства, но он быстро берёт себя в руки.

— Я должен знать, с кем встречается мой сын. Разве это преступление?

От услышанного я инстинктивно выравниваю осанку, пряча глаза где угодно, но не на сидящем напротив. Неужели мистер Харрис считает меня недостаточно подходящей?

Вся семья с ним согласна?

А может, я преувеличиваю? Подсознательно понимаю, что отличаюсь от обычных людей, вот и воспринимаю каждый вопрос в штыки?

Не справившись с эмоциями, обхватываю ледяными пальцами бокал и спешно отпиваю лимонад, показавшийся в данную минуту слишком уж приторным.

— Узнавать одно, устраивать допрос с пристрастием совсем другое, — парирует парень и чуть сильнее сжимает мою свободную ладонь. Этот жест должен успокоить, но я только яснее осознаю, что он чувствует исходящую дрожь. — Не заставляй меня пожалеть, что мы приехали.

— Вот как? — Ричард с грохотом отставляет кружку на стол, и я вздрагиваю.

— Дайте девочке спокойно поесть, — вмешивается Мэрилин, пытаясь разрядить обстановку. — Томми, Крис, бегите сюда скорее! Сейчас будем разрезать торт! — привстав, женщина машет рукой копошащимся в песке детям.

— Алло, вы вообще в курсе, кто перед вами? — беда приходит откуда не ждали. Кэти не выдерживает, вступая в дискуссию. — Делла вообще-то фигуристка. Причём крутая! Вы должны гордиться, что она тут сидит!

Я невольно замираю, ощущая, как щеки заливает густой румянец. Последнее, чего мне хотелось, это вспоминать про неудавшуюся карьеру.

— Кэтрин, не лезь, когда взрослые разговаривают, — осаждает девочку отец.

— О, а можно мне чур первым автограф? — оживляется брат Алекса Эндрю, с заговорщицким выражением лица поднимая руку вверх. — Распишешься на футболке?

Мужчина очень вовремя разряжает обстановку, немного сгладив острые углы. За столом раздаётся дружный смех. Мэрилин качает головой, Кэти довольно улыбается, даже Алекс не удерживается от лёгкой усмешки. Один мистер Харрис остаётся серьёзным, продолжая разглядывать меня так, словно никакая шутка не способна его отвлечь от разгадывания моей сущности.

Глава 12

— Кажется, я не особо понравилась твоему отцу, — произношу задумчиво. Для Алекса это вряд ли новость, но мне нужно с кем-то обсудить произошедшее.

Я надеваю чистую наволочку на подушку, в то время как парень расстилает голубую простынь с изображением супергероев. Спать нас укладывают в его детскую, которая с момента отъезда в колледж пустует. Иногда здесь остаются дети Эндрю, судя по количеству современных игрушек, сложенных в органайзер около окна.

Это не очень большая, но довольно-таки крутая комната на мансарде, с шикарным видом на лес. Я уже успела посидеть на широком подоконнике и понаблюдать за звёздным небом. Мечтала увидеть падающую звезду, но увы.

— Дело не в тебе, детка. Отец не может смириться с тем, что я уехал, — вдруг неожиданно делится Алекс, хотя до этого ни разу не упоминал о конфликте в семье. — Не захотел жить по его правилам и выбрался из этого места. В тебе он видит мою самостоятельность, соответственно цепляется.

Перед тем как идти отдыхать, мама Алекса принесла нам свежевыглаженный постельный комплект белья. Тихонько закрыв за собой дверь, женщина посоветовала в будущем не обращать внимания на её мужа, сославшись на его сложный характер.

По правде говоря, аргументы матери и сына кажутся весьма логичными, но чуйка подсказывает глава семейства посчитал, что безродная девчонка не чета его сыну.

— Он хотел для тебя другой жизни? — отложив в сторону готовую подушку с надетой наволочкой, принимаюсь за вторую.

Мысленно подмечаю, что это приятный к телу дорогой хлопок. Ещё десять лет назад я понятия не имела, что такое разбираться в тканях и уметь выбирать не по бренду на этикетке, а по качеству материала.

— Ага. Отец всегда думал, что мы с Эндрю продолжим его дело, — Алекс чуть усмехается. — Мечтал, что превратим магазин в сеть, откроем филиалы по всему штату, может, даже корпорацию построим.

Он на мгновение замолкает, потом добавляет:

— Ну и, конечно, семья. В его картине мира у каждого из нас должна быть идеальная жена, дети, безупречный дом с белым забором. По шаблону, понимаешь?

— Получается, что ты смог вырваться, а Эндрю нет, — озвучиваю мысль и, закончив со своей работой, принимаюсь разглаживать складки на простыне.

Алекс чуть качает головой, глядя в сторону:

— Я терпеть не могу всё, что связано с бизнесом и стройкой. Иногда мне кажется, он хотел не детей, а копии себя. Чтобы мы жили его мечтой, а не своей.

— Возможно, отец любит вас так сильно, что боится потерять. Поэтому хотел удержать рядом, — стараюсь хоть немного оправдать мистера Харриса в своих глазах и глазах парня.

— Или контролировать, — Алекс садится на край постели, опустив плечи. Никогда не видела его таким... разбитым? Грустным?

Ни в одном из своих рассказов про семью он не делился переживаниями и рассказами о том, какие у него сложные отношения с отцом. Я думала, что семья Харрисов полна гармонии и взаимопонимания.

Это ещё раз доказывает, что в нашем мире нет никого идеального. Все мы с изъянами, травмами и тараканами в голове.

Сердце сжимается от боли. Я не хочу жалеть парня, да и не привыкла этого делать. Сентименты к мужскому полу были неприемлемы в семье Князевых. Но Алекс не Князев, и на него эти правила не распространяются.

Вздохнув, обхожу кровать и останавливаюсь напротив, кладя ладони на его плечи. Почему-то хочется обнять не только Алекса, но и того мальчишку, который носит в себе навязанную отцом вину.

— Ты взрослый человек и имеешь право выбора, — говорю я, запуская пальцы в его мягкие волосы и легко массируя голову. — И не обязан жить по чужим принципам. Ты прирождённый хирург с золотыми руками. Жаль, что отец этого не признаёт.

— Если отбросить всю эту чепуху, он хороший человек, — Алекс прижимается ко мне, упираясь лбом в живот. — Да, со своими тараканами, но не конченный мудак.

— Знаю, — осторожно перебираю его волнистые прядки. — Все мы вынуждены мириться со своими и чужими причудами.

И это чистая правда. Если вспомнить отношения отца с Артёмом, там тоже всё было далеко не радужно. Брата раздражало давление Константина Князева, и он бунтовал, отказывался от наследия в