— Ты испортил человеку жизни и гордишься этим? Ты всегда был подонком. Им и останешься.

— Неужели? А ты был кем?

— Порядочным человеком, постоянно разгребающим твои грязные дела, оплачивающим твою квартиру и устраивающим выставки твоих бездарных картин. Перечислять дальше?

— Не стоит, а то заплачу. Ты прекратил все это делать, забыл?

— Нет, помню. Когда ты стал наркоманом, я перестал с тобой возиться. Я тысячу раз предупреждал тебя, что не дам больше ни одного динара. Чего тебе не хватало?

— Какие мы все порядочные, — разозлился Йован. — Да пошел ты!

— Ты как умудрился оказаться в этих войсках? Ты же не только трус, но и предатель.

— Поздно, братик, поздно меня воспитывать. А я не трус, совсем не трус. Это ты сейчас боишься, у меня оружие в руках.

— Я не боюсь, можешь меня убить.

— Могу и сделаю это с превеликим удовольствием. Ладно, передай привет тестю и теще, — сказал Йован и прицелился.

Марко зажмурился, и в этот момент послышался выстрел. Марко открыл глаза. Йован с простреленной грудью лежал перед ним, а из-за дома выходили двое товарищей Марко.

— Спасибо, ребята. Можно я немного позже к вам присоединюсь? Вы в укрытии подождите меня, хорошо? — попросил Марко.

— Ладно. Не понимаем, зачем тебе это, но подождем.

Марко опустился на колено и погладил брата по волосам.

— Прости, брат. Я не хотел, чтоб так случилось.

Марко вытер слезы, внезапно накатившиеся на глаза. Снял с его шеи медальон и пошел догонять товарищей.

— И что ты там над ним колдовал? Зачем он тебе? — спросил один из них.

— Это мой брат.

Наступила пауза. Товарищи переглянулись между собой.

— Марко, прости. Мы не знали. Он же целился в тебя.

— Вы все правильно сделали. Он бы выстрелил. Я это хорошо знаю. Спасибо.

Инцидент в Борово-Селе был вскоре завершен. Хорватов от полного разгрома спасло лишь вмешательство югославской армии. Бой в Борово-Селе сделал местных сербов героями в глазах сербской общественности, а в Хорватии появились первые «мученики» за дело «суверенной Хорватии».

* * *

Сумасшедшая и непонятная Весне война продолжалась. Очаги вспыхивали то в одной бывшей республике Югославии, то в другой. Некоторые новости, которые ей приходилось нести с экрана телевизора, не укладывались в голове. Сколько было жертв, сколько всяких смертей и трагедий! Марко несколько раз удалось позвонить Весне. Ей было достаточно только услышать его голос. Она молилась за то, чтобы война скорее закончилась, и он вернулся бы домой. Новости не приносили надежды на скорое окончание боевых действий. Хорватия, Словения, Македония одна за другой объявили о своей независимости. В сентябре прошел референдум о независимости Косово. Большинство высказалось в пользу независимости, но Сербия не признала результатов голосования. Появились следующие предпосылки для столкновений.

— Что будет с Косово? — спросила как-то Весна у Александра.

Они сидели в уютной режиссерской и пили чай.

— Косово — наш исторический и духовный центр. Именно здесь в Средние века возникло Сербское королевство, именно здесь все мои предки-сербы крестились по православному обряду. Косово для нас означает примерно то же, что для тебя Новгород или Москва.

— И в чем же трагедия?

— Трагедия Сербии, Весна, заключается в том, что в прошлом веке эти её исторические земли оказались заселенными албанцами. Да что там говорить! Мне кажется, что настоящая трагедия еще впереди.

В декабре Весна с Ивой отметили третий день рождения Анны. Весна старалась сделать все, что возможно, но сам праздник все равно получился грустный. Сама Весна уже готовилась к родам. Она высчитала, что ребенок должен родиться в середине декабря и сделала все приготовления. Сумка со всем необходимым всегда стояла у двери в прихожей. Ива переехала к ним на это время.

— Будет мальчик, — сказала она Весне как-то вечером, когда они зажгли камин и разговаривали обо всем, что тревожило. — Я точно могу определить.

— Мне все равно. Лишь бы был здоровый ребенок. Да и родить в мире и спокойствии.

— Ну чего ты волнуешься? У нас нет военных действий, все спокойно. Ты Марко так и не рассказала?

— Не могу я, не получается. Он еще больше тогда будет волноваться. А ему нельзя отвлекаться.

— Ладно, как знаешь. Тебе виднее, когда ему рассказать. Над чем ты сейчас работаешь?

— Над проблемой Косово. Готовлю авторскую передачу. Меня заинтересовала сторона моей страны в этом вопросе.

— Мне кажется, что в ситуации с Косово все еще впереди.

— Думаешь? Александр тоже так думает. Мы совсем недавно с ним разговаривали об этом. Он очень болезненно все это воспринимает.

— Так просто все не закончится. И он это понимает.

— Русские выражают симпатии к сербам. Мы похожи. Распад Югославии воспринимается как прямой аналог развала СССР. Сербы в этой картине мира — этакие югославские «русские».

— Только сумевшие противостоять НАТО.

— Да причем тут НАТО? Запад всегда опасался сербов и не доверял им.

— США ни при чем? Ты действительно так думаешь? — спросила Ива.

— Уверена.

— Хорошо, поздно уже. Пойду я спать. Проверю сама, как там Анна. Не беспокойся.

— Я к себе подниматься не буду. Останусь тут. Спина болит, — сказала Весна.

— А тебе не пришло время рожать? Когда у тебя по срокам?

— Еще недели две. Не беспокойся. Просто тяжело уже становится ходить по лестнице.

Ива ушла, а Весна вздрогнула от внезапной боли внизу живота. Она не готова была ехать в больницу, полагая, что еще не время. Промучившись еще пару часов, Весна поняла, что все же время пришло.

* * *

— Поздравляем. У Вас замечательный мальчик, — услышала Весна сквозь легкую пелену сознания голос доктора.

— Спасибо, можно мне на него посмотреть?

— Его унесли в детскую, а Вам нужно отдохнуть. Роды были нелегкие.

— С ребенком точно все в порядке? — испугалась Весна.

— Богатырь. 3.900 и 55 сантиметров.

— Спасибо большое. Я действительно что-то слишком слаба.

— А я что говорю? Отдыхайте.

Весна не могла нарадоваться на сына. Здесь на нее нахлынули совсем другие чувства. Она постоянно вспоминала, как это было с Анной, и сравнивала. Дети были для нее всем на свете, самым главным. И еще ее Марко. Его пока не было с ними, но он обязательно вернется. Эти жестокие и бестолковые войны все продолжались. Где-то объявлялось перемирие, где-то наоборот, вспыхивали боевые очаги. Весна не слушала телевизор, не читала газет. Она боялась вдруг увидеть или услышать плохие новости.

Сына Весна назвала Милон. К пяти месяцам он уже радовал бормотанием и обворожительными улыбками.

Однажды вечером, когда Весна укачивала Милона, зазвонил телефон. Ива подошла к телефону, ответила и посмотрела на Весну. У Весны оборвалось дыхание и сердце замерло.