что я причиню ей физическую боль. Это заставляет меня злиться на Тайлера. Мы бы никогда так не поступили. Да, он может быть засранцем и устроить ей разнос… Ладно, Кален тоже бывает жестоким ублюдком, но мы бы никогда не причинили ей физическую боль. Никогда.

Сейчас она нуждается в друге, и, несмотря на все, что произошло, это то, кем я когда-то был, и мне невыносимо видеть, как она страдает.

— Если ты пришел сюда, чтобы ненавидеть меня, говорить что я ужасный человек и пинать меня, пока я не упаду, пожалуйста, просто не надо, — умоляет она, ее голос звучит хрипло.

Я обхватываю рукой ее напряженные плечи.

— Я не буду, дорогая, обещаю. Я здесь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

Она поднимает покрасневшее лицо.

— Почему?

— Потому что ты все еще семья. Семья иногда лажает, совершает ошибки, — я вздрогнул. — Да, это больно, и я злюсь и скучаю по тебе как сумасшедший. Я должен был это предвидеть. Ты была моим лучшим другом. Я должен был видеть, как ты борешься, должен был заметить, что ты отдаляешься. Ты была потеряна и одинока и думала, что единственный выход — это бежать, и я никогда не прощу себе, что не остановил тебя, что не был рядом с тобой, — она качает головой и встает на колени, быстро закрывая мой рот рукой. Она отчаянно ищет мои глаза.

— Нет, ты ничего не мог сделать, Фин. Ничего, понимаешь? Пожалуйста, не вини себя. Вини меня, ненавидь меня, — умоляет она, ее наполненные слезами глаза прикованы к моим.

Я убираю ее руку и всматриваюсь в глаза, которые так сильно люблю. Темная пещера маленькая и уединенная, и здесь больше никого нет… Я борюсь с этим. Борюсь со словами, которые хотят вырваться наружу, но не могу. Наконец я признаю это вслух.

— Я не хочу тебя ненавидеть, — бормочу я.

Шум водопада звучит вокруг нас, пока мы смотрим друг другу в глаза с расстояния в несколько сантиметров. Я вижу тот же интерес в ее глазах, ту же похоть. Я борюсь с этим, мое тело бунтует, и она замирает, не двигаясь. Мы оба просто смотрим друг на друга, пока не сталкиваемся. Я не знаю, кто сделал первый шаг, но внезапно мы целуемся. Мои пальцы путаются в ее волосах, притягивая ее к себе. Наши губы встречаются, зубы лязгают от спешки. Ее вкус взрывается на моем языке, заставляя меня стонать, в то время как мой член пульсирует. Поцелуй то углубляется, то замедляется, становясь менее неистовым. Мы исследуем друг друга, каждый из нас борется с прошлым, используя этот момент только для того, чтобы сдаться и проявить слабость.

У нее потрясающий вкус, а ее губы такие мягкие, что я мог бы целовать ее вечно. Мне хочется притянуть ее ближе, показать, насколько она мне дорога, но я не могу. Я отстраняюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу. Обхватив ее щеку, я наблюдаю, как ее глаза на секунду закрываются, а затем открываются и смотрят на меня со знающим выражением.

Это неправильно.

Это чувствуется правильно, но это не так.

Однако это не мешает моему члену затвердеть и требовать к себе внимания, как всегда, когда я с ней.

— Я никогда не верил в любовь, Пей, пока ты не вошла в мою жизнь, — я снова целую ее губы, не в силах удержаться, и прижимаюсь лбом к ее лбу.

Мой взгляд снова возвращается к ее губам, и я представляю, как валю ее на пол и покрываю поцелуями, пробуя ее на вкус, как хотел на протяжении многих лет. Я хочу увидеть, смогу ли я заставить ее кричать громче, чем она кричала с Тайлером… увидеть, является ли она всем тем, чем я представлял ее в своих фантазиях.

— Но мы не можем этого сделать. Я не могу так поступить с ними, с Тайлером, даже если очень хочу. Я думал… я думал, что все это выдумал, что я не могу хотеть кого-то так сильно, но я хочу. Я всегда хотел тебя, Пейтон. Даже когда ты была влюблена в моего брата. Но я не могу снова причинить ему боль, прости.

Я дарю ей последний затяжной поцелуй, ощущая слезы на ее губах и сладость ее сожаления. Сожаления, которое влечёт меня. Хотел бы я остаться, хотел бы целовать ее вечно, но это будет последний раз. Это прощание и с ней, и с чувствами, которые я испытываю, потому что ясно одно — Тайлер не забыл ее, а она не забыла его.

Они должны быть вместе, поэтому я отступаю. Я буду для них лучшим другом, каким только смогу, и буду иметь ее в своей жизни, как только смогу, даже если это означает, что она полюбит другого. Пусть даже это будет означать, что она выйдет замуж и будет счастлива с Тайлером. По крайней мере, я все еще буду видится с ней, все еще буду вращаться в ее орбите.

Она кивает и снова прижимается ко мне, ее голова покоится на моем плече. Я корю себя, но это правильный поступок, и прямо сейчас она потеряна и страдает. Она нуждается в друге, а не в парне, который лапает ее и использует в своих интересах.

Она нуждается в семье.

И несмотря ни на что, мы — семья.

Мы сидим в тишине. Я обнимаю ее, пока она снова собирает себя в кучу. Ей нужно отдохнуть после погружения, но я буду сидеть здесь с ней всю ночь, если понадобится. Она сделает то же самое для меня.

— Разве тебе не нужно скоро погружаться? — спрашивает она, ее голос охрип.

— Скоро, — отвечаю я.

Она вздыхает и поднимает голову.

— Прости, что расплакалась на твоем плече. Я не должна была этого делать. Прости меня, Фин.

— Пей, посмотри на меня, — она смотрит, и я ухмыляюсь. — Я не ненавижу тебя, ясно? Никто из нас не ненавидит… Ладно, Кален может немного. И Тайлер. Но только потому, что они так сильно тебя любили, — я не морочу ей голову. Ей необходимо знать, потому что если она хочет снова стать частью этой семьи, она должна заслужить наше доверие. — Я не знаю, хочешь ли ты снова присоединиться к нам, но они образумятся. Просто продолжай давить, продолжай быть собой. Без тебя все было иначе, дорогая.

— А что если я не захочу возвращаться? — спрашивает она.

Ее вопрос вызывает во мне мучительную боль, но я улыбаюсь.

— Тогда это твой выбор. Когда дойдет