не привлекать к себе внимания, я незаметно двинулась в крыло, где находился кабинет хозяина дома. Пройдя несколько метров, я оказалась у нужной двери и негромко в неё постучала.

— Входи, — раздался властный голос дьявола, который всякий раз вызывал у меня дрожь.

Не мешкая, я отворила дверь и прошла внутрь.

Я не поднимала глаз на Вагнера. Намеренно не смотрела в сторону, где стоял его стол, за которым он находился. Сохраняла молчание и просто ждала того, что он сам мне скажет.

— Тебе повезло, — без вступления прохрипел он, неожиданно переходя на “ты”. — Твоя казнь откладывается до тех пор, пока в моём доме гости. Или всё же предпочитаешь распрощаться со своей жизнью немедленно? — прошёлся он рокотом по моим натянутым нервам.

Кто же подобного пожелает? Я не хотела умирать. Не желала, чтобы Николь причинили вред, и сделаю всё, чтобы этого не произошло.

— Не желаю, — ответила ему, глухо.

— В таком случае делай всё, что я тебе прикажу, — довольный моим ответом, продолжил он.

Соглашаясь, кивнула, по-прежнему не поднимая на него глаза. Готова была стерпеть всё, чтобы находится с дочерью в безопасности.

— Несколько дней ты будешь в этом доме служанкой, а потом мы вернёмся к нашему с тобой нерешенному вопросу. Считай это небольшой передышкой.

Передышкой? Что ж… возможно, мне удастся за это время придумать, как выбраться из этого дома.

Снова кивнула, понимая, что ваш разговор близится к завершению.

— Ступай и старайся сидеть в комнате с Николь и не попадаться на глаза миссис Вагнер.

Значит, вот в чём было дело. Монстр опасался свою собственную мать, отсюда и поблажки?! Что же за фрукт — эта женщина? Становилось даже любопытно. Быть может, именно она окажется ключиком к моему спасению? Как знать…

Покорно снова кивнула и сделала шаг назад, уже собираясь уйти, но голос за моей спиной заставил замереть на месте.

— Ты не изменяешь себе, Роберт, — тишину разрезал властный старческий голос у двери, и последовали медленные шаги в мою сторону. — Саманта очень похожа на твою покойную жену, — обойдя по кругу, седовласая старуха оказалась прямо передо мной и принялась буравить своим пронзительным до мурашек взглядом.

— Не говори ерунды, мама, — Вагнер поднялся с кресла и двинулся к нам. — У них нет ничего общего. И если ты имеешь ввиду эту особу, — кивнул на меня. — То она всего лишь служанка.

— Служанка, говоришь, — усмехнулась мать Вагнера. — Очень интересно…

Её взгляд продолжал с интересом блуждать по моему лицу.

— Обычно я редко ошибаюсь…

Глава 26

Роберт Вагнер.

Она появилась в своей привычной для неё манере. С ноги и напролом. Надменным взглядом осматривая окружающих её людей. В этом вся миссис Вагнер — мать главы уважаемой во Франции семьи.

Жаклин Вагнер, сколько я себя помню, всегда нагоняла страху на всех, включая меня самого. Строгая, чопорная, имевшая пристрастие к показательным моральным поркам. У этой женщины не существовало любимчиков. Уважала и ценила только моего отца, а все остальные для неё были как безмозглые насекомые. Она не выделяла даже своего собственного сына. Я бы мог думать, что возможно являлся приёмным для неё, но у нас имелось внешнее сходство. В нашем родстве не было сомнений. С годами я повзрослел и оставил лишние мысли. Отрастил зубы и научился давать ей отпор.

— Не говори ерунды, мама, — я поднялся со своего кресла и двинулся к ней. — У них нет ничего общего. И если ты имеешь в виду эту особу, — бросил взгляд на Моро. — То она всего лишь служанка.

Не успела она явиться, как начиналась вакханалия. Я готов был ко всему, только бы она не обратила внимание на мою “горячо любимую гостью”, иначе меня будут ждать некоторые трудности.

— Служанка, говоришь, — усмехнулась мать, сверкая на меня своими чёрными, как угольки пронзительными глазами. — Очень интересно…

Но потом её взгляд снова вернулся к находившейся в кабинете девице. Она смотрела на неё с подозрением. И с чего она вообще провела параллель между этой девицей и моей покойной женой Оливией? Они ведь полная противоположность друг другу.

— Обычно я редко ошибаюсь… — хмыкнула она, не сводя взгляда с Моро. — Ну, да ладно!

Закончив сканировать лицо бледной как снег девушки, она повернулась ко мне, собираясь что-то ещё сказать, но я намеренно её опередил.

— Ступайте, мисс Моро. Возвращайтесь к своим обязанностям. Позже переговорим.

Моро долго упрашивать не пришлось, едва меня услышав, она поспешила за дверь, а я бесшумно выдохнул.

Стыдно было самому себе признаться, но в присутствии матери я продолжал чувствовать себя юнцом. Подсознательно ожидал от неё упреков и обвинений. Так происходило всегда. Я не видел от неё материнской ласки и любви. Не знал, что значит получать поддержку от самого родного человека на свете. В детстве меня это очень расстраивало, но сейчас уже было наплевать на подобные вещи.

— И тебе здравствуй, миссис Вагнер, — намеренно держал дистанцию от этой женщины, морально готовясь к очередному сражению.

— Здравствуй, сын, — неожиданно сказала она то, что я слышал всего пару раз за всю свою жизнь.

Сын? Да она и сыном то меня не считала. Лишь роботом, запрограммированным на увеличение прибыли семьи. Она сама меня таким делала. Собственными руками. Не знающим жалости и сочувствия. Умеющим идти по головам. Я лишь однажды задумался над тем, что эта схема воспитания была неправильной. Оливия пыталась меня изменить, отогреть моё ледяное сердце. И это у неё получалось. За это она угодила к миссис Вагнер в немилость. Мать была в ярости. Терпеть Оливию не могла. Но мне было всё равно. Мы жили с женой счастливо. Я открывал для себя новые чувства, о которых ранее и не ведал. Шаг за шагом становился другим. Гай рос в любви и заботе. Баловнем судьбы. Я давал ему то, чего лишился в детстве сам. Но вс закончилось внезапной смертью Оливии. Чёртова автокатастрофа унесла жизнь единственной женщины, которую я любил. Я старался жить дальше, ведь у меня был сын, но вскоре и его у меня не стало. Весь мир в труху. Мне не для кого было жить дальше. Не видел смысла своего дальнейшего существования. Чёрная пелена перед глазами и бесконечная горечь во рту. Держался только потому, что хотел наказать убийцу сына. Засыпал и просыпался с этой мыслью долгие шесть лет. Ждал только этого дня.

— Зачем ты приехала? — спросил её, возвращаясь в своё кресло.

Я не видел её со дня похорон Оливии. Тогда мы распрощались с ней на печальной для обоих