его услышали окружающие нас люди. — Хочу быть уверен, что ты благополучно добралась.

Боже, мы прямо сейчас начнем это делать? Ладно.

— Тебе не нужно напоминать мне об этом каждый раз, малыш.

Кто-то хихикает, а кто-то кричит:

— Она называет его «малыш»!

«Малыш», произносит он одними губами, прежде чем незаметно покачать головой. «Нет».

Я бы рассмеялась, если бы Далия не утащила меня от бара, напоминая, в какую неприятную ситуацию я попала.

— Я так расстроена, — шепчет Далия, когда мы идем по главной улице.

Боль в животе поднимается к сердцу и сидит там, пока мы идем к ее машине. Далия ужасно тихая, когда мы садимся в ее роскошный седан, и я уже собираюсь скрутиться в комок от беспокойства, когда она смотрит на меня.

— Как ты могла скрывать это от меня? — ее голос дрожит в конце фразы.

Я чувствую всю тяжесть ее обиды и поэтому начинаю чувствовать себя просто ужасно.

Далия — моя лучшая подруга, а я вот так ее расстроила.

Надеюсь, однажды мы сможем посмеяться над этим, но сегодня я должна сосредоточиться на нашем плане. В конце концов она меня простит, но не знаю, смогу ли я простить себя, если потеряю магазин.

Когда я не отвечаю, она продолжает:

— Я спрашивала тебя о нем на днях, а ты мне соврала.

Я вздрагиваю.

— Я поняла, что что-то не так, когда он отвез в ремонт твою машину, но поверила тебе, когда ты сказала, что это не имеет значения. А потом, когда ты рассказала нам, что он повез тебя домой и проявил заботу, когда тебе стало плохо, я проигнорировала свое предчувствие, потому что ты бы ни за что не стала скрывать от меня парня, с которым встречаешься, верно? Ведь мы все друг другу рассказываем.

— Ты тоже не сразу рассказала мне о Джулиане, — на самом деле, я узнала о их отношениях только потому, что застукала их за поцелуем.

— По крайней мере, я потом сразу же тебе во всем призналась, и даже если бы ты не застукала нас тогда, я бы рассказала тебе, как только окончательно поняла, что происходит между нами, — ее слова пронзили мое сердце с десяти разных сторон.

— Ты права, — говорю я искренне. — Прости.

Она даже больше не смотрит на меня.

— Я думала, мы были с тобой близки…

— И это до сих пор так, — мой голос дрожит.

— Тогда скажи мне, почему ты не рассказал мне о письме из городского совета.

Я вздрагиваю.

— Мама рассказала тебе?

— Да.

— У нее могут быть проблемы, — ворчу я.

— Именно поэтому я буду держать это в секрете. Думаю, тебе это знакомо.

У меня скрутило живот.

— Если ты знала об этом, то почему снова подняла сегодня вопрос о «Прессованном лепестке»?

— Потому что мы откроем его, на Лавандовом переулке или в каком-то другом месте.

Эмоции застревают в горле.

Она продолжает:

— Но сейчас это не важно. Важны твои отношения с Лоренцо.

Если бы она только знала, что эти две проблемы неразрывно связаны. Мне хочется признаться ей, особенно теперь, когда мама рассказала ей о письме, но я не могу этого сделать, пока не поговорю с Лоренцо. Наша ситуация требует определенного уровня доверия, и для меня это возможность не предать его.

Хотя он полностью этого заслуживает.

Она потирает виски.

— Мне все еще трудно в это поверить.

Мне тоже.

— Я хотела тебе рассказать. Правда хотела, — мне очень хотелось поговорить с Далией о приложении «Эрос» и о том, кого я встретила, но я всегда находила идеальный повод, чтобы этого не делать.

Сначала она переживала их с Джулианом расставание, и мне казалось эгоистичным говорить о парне, который мне нравился. Часть меня еще и нервничала, что было вполне оправданно, учитывая, как Лоренцо порвал со мной. А потом появился Ричард, который сделал все в десять раз хуже.

После всего мне было слишком стыдно говорить об этом, в том числе и о том, как сильно я себя ненавижу.

— Как долго это продолжается? — спрашивает она.

— Почти год, — я еще глубже вжимаюсь в сиденье.

— Год? — стонет она. — Боже, Лили.

— Прости, — за то, что не сказала тебе правду тогда и за то, что вру тебе сейчас.

— Я… — Далия качает головой. Похоже, она хочет сказать что-то еще, но вместо этого молчит и выезжает с парковки.

Никто из нас не включает музыку, и я сижу наедине со своими неприятными мыслями по дороге домой. Я знала, что Далия будет расстроена, потому что если бы мы поменялись местами, я была бы так же обижена, если не больше, но видеть ее боль вызывает у меня совершенно новый вид сестринского чувства вины.

На полпути в тишине я уже думаю о том, чтобы признаться. Не хочу, чтобы Далия злилась на меня, но, открыв рот, я сразу же его закрываю.

Подожди, пока не поговоришь с Лоренцо.

Когда она въезжает на подъездную дорожку нашего дома и паркует машину, она поворачивается ко мне.

— Завтра утром ты должна рассказать маме о Лоренцо. Будет неправильно, если она узнает об этом от кого-то другого.

Я сжимаю руки в кулаки.

— Знаю.

Я могу только надеяться, что она не проведет параллель между письмом о выкупе с моими отношениями с Лоренцо. И даже если она будет задавать вопросы, она посчитает это обычным совпадением и предпочтет поверить в более правдоподобную версию.

Ведь кто в здравом уме согласится на фальшивые отношения?

Ах да.

Я.

Глава 13

Как только Лили уезжает в машине Далии, Джулиан следует за мной до места, где припаркована моя машина — винтажный двухместный Jaguar, такой же, как тот, который мой отец всегда ремонтировал для семьи Хоторнов. Пока моя мама управляла их богатым поместьем на берегу озера, мой отец подрабатывал в городе, чтобы нас обеспечить.

Механик. Репетитор итальянского языка. Инструктор по стрельбе, туристический агент и иногда бармен.

Его жизнь в Лейк-Вистерии была далека от его роскошного детства, но моя мама — дочь военного, которая верила в закон и порядок — не хотела подвергать своего ребенка влиянию образа жизни Виттори. Во всем мире наша фамилия вызывает столько же страха, сколько и ненависти, поэтому она вернулась в единственное место, где когда-либо чувствовала себя в безопасности.

До сих пор я не понимаю, как мой отец смог превратиться из миллиардера, наследника казино, в никому не известного жителя маленького городка, который ремонтировал роскошные автомобили, вместо того