- Вам что-то не нравится в замке?

- Все не нравится. Еще три месяца назад здесь проживало всего пятнадцать человек, и трудностей с приготовлением пищи я не испытывал. Было достаточно времени для занятия любимым делом. А сейчас готовить пищу для полутора сотен нелегко. Поэтому беру в руки кисть нечасто.

- Попав на военную службу, нужно быть готовым к трудностям.

- К военной службе я не готовился, и если откровенно говорить, то к ней не годен, по состоянию здоровья.

- Как такое возможно?

- Я приехал в Вену, хотел показать мэтрам живописи Венской галереи свои работы, чтобы они определили, есть ли у меня способности к изобразительному искусству. Меня не пустили на порог галереи, сказали, что нужно записаться на аудиенцию, и спустя месяц-два, если найдут возможность, меня примут. Расстроился я сильно, но записался на прием.

Делать в Вене мне было нечего, я отправился пешком не вокзал, экономил на извозчике. И нужно такому случиться - попал в облаву, устроенную полицейскими и жандармами. Доставили меня в участок вместе с какими-то неприятными личностями, хотя ничего предосудительного я не делал. Никто не обратил внимания на мои заверения, что я добропорядочный гражданин империи. Обозвали смутьяном и передали военным. Вояки посмотрели, что руки и ноги у меня есть, значит, смогу служить. Отправили в Прагу, вернее в полевой лагерь рядом с городом.

Там нашелся нормальный доктор, который внимательно ознакомился с моими бумагами. Ведь в девятилетнем возрасте я неудачно упал, катаясь на лыжах, и что-то повредил в спине. Шесть лет я не мог нормально ходить, ползал, да на кровати валялся. Мой отец и мама объездили всю империю в поисках доктора, могущего поставить меня на ноги, но все тщетно. Отец построил мне специальное кресло на колесах, чтобы я мог ездить по дому. Договорился в гимназии с учителями, организовал мне домашнее обучение. Каждый год отец отвозил меня в гимназию для проверки знаний. Мама и сестры научили меня готовке разных блюд. Знаете, очень мне не хотелось быть обузой родным. Неходячий калека в семье - это смертный приговор всей семье. Не скажу, что семья наша бедствовала, мы жили очень обеспечено. У отца была мельница и сыроварня. С первых дней «оседлой» жизни, я старался чем-то занять себя. Так у меня в руках оказался карандаш и несколько листов бумаги. Как-то само-собой получилось, я нарисовал портрет мамы. Она мне не позировала, я просто помнил ее лицо до мельчайших подробностей. Мама плакала, держа в руках мой рисунок. Отец поощрял мое новое увлечение. Накупил карандашей и бумаги. Я целыми днями сидя у окна, занимался рисованием, стараясь перенести на бумагу то, что отпечаталось в моей памяти.

В пятнадцатилетнем возрасте родители меня повезли на озеро Хевиз, там горячие источники. Доктора говорили, что купание в воде с полезными веществами поможет встать мне на ноги. Вот там со мной и случилось чудо.

По утрам я вместе с отцом отправлялся за свежим молоком на маленький деревенский рынок. Отправлялся - это громко сказано. Отец толкал коляску, в которой я восседал. Мы покупали молоко у одного и того же мужчины, довольно страшного обличия. Мне он казался огромным медведем. Крупного телосложения, заросшим густыми и черными волосами, одни глаза только были свободны. Этот мужик оказался деревенским костоправом. Отец, переговорив с мужчиной, а затем со мной, согласился на врачевание. Не знаю, что там с моей спиной было не так, но после первых надавливаний, произведенных мужиком, я потерял сознание, и очнулся уже в съемном доме. Две недели звероподобный мужик крутил меня на все лады. От боли я плакал и часто терял сознание, но, похоже, что-то в моей спине стало на место. Впервые за шесть лет я смог самостоятельно встать с постели и сделать пару шагов по комнате с помощью отца.

По приезде домой начал учиться ходить. Вначале с помощью костылей, а потом с тростью. Иногда по несколько часов истязал себя тренировками, приседаниями и хождением по двору. Через год я избавился от трости. Естественно, свое увлечение рисованием я не забросил. Отец мне купил краски, и я начал писать пейзажи. Когда мне исполнилось восемнадцать, я решил посетить Венскую художественную галерею в надежде научиться профессионально писать картины и приносить посильную пользу семье. К тяжелому физическому труду я еще не был готов, быстро уставал. Все мои мечты втоптали в грязь военные.

- А нельзя ли было сообщить о происшествии отцу?

- Сообщил. Но пока отец приехал, пока нашел, кому нужно было заплатить, меня привели к присяге. Спасибо доктору, он сжалился надо мной, отправив служить в Блэр поваром. Вот три года уже здесь. Давайте, Генрих, будем спускаться, через несколько минут станет совсем темно.

На прощание я пожал руку Имре, чему парень сильно удивился. Честно сказать, этот парень мне чем-то понравился. Да, у него необычная судьба, и со здоровьем проблемы, но он старается посвятить своему любимому делу все свободное время. Краски закончились, а он не просит у родителей помощи, надеется на свои силы. Не знаю почему, но мне захотелось помочь Имре. Помнится, моя тетушка Франческа говорила о своих связях в среде актеров, музыкантов и художников. Вырвусь отсюда, попробую навести справки, чем черт не шутит, вдруг сработает. Решено. Для начала куплю парню краски, пусть пишет. Выполнить свое решение мне удалось через три недели. В компании сослуживцев я посетил городок Блэр. Сослуживцы отправились навестить женщин в «веселом» доме, а я пошел искать краски. Имре оказался прав, цены на хорошие краски действительно высокие. По словам хозяина лавки, в окрестности замка часто приезжают художники, требования к краскам у них очень высоки, поэтому он вынужден привозить только качественные, но дорогие.

Вернувшись в замок, разыскал Имре, и вручил ему деревянную коробку с красками. От удивления глаза парня стали размером с чайное блюдце. Имре горячо благодарил за краски, и обещал обязательно вернуть за них мне деньги. Мне показалось, что парень даже начал разговаривать с тюбиками красок, так впечатлился. С трудом удалось его убедить, что это мой подарок. Имре пригласил меня в свою комнату, показать остальные свои работы, написанные в замке. Комната парня не очень большая. Из мебели имелась кровать, шкаф, письменный стол, а центральное место занимал мольберт с виденным мной пейзажем. Три полки завалены папками с рисунками. Из-под кровати Имре извлек два десятка полотен, и расставил по периметру комнаты. Да, парень действительно умеет рисовать, на очень