Айзек, устроившийся у монитора, удивлённо взглянул на Гедимина.

— Часов через десять. Как раз начнётся твоя смена. Так что если что-то надо — делай сейчас. Ну, или подожди до пересменки. Хотя… если ты про литейку — её ещё с ночи заняли. Зато можешь отсыпать себе пигментов, Альгот их много насинтезировал.

Гедимин, на секунду запутавшийся в мыслях о литейной станции и пигментах, досадливо сощурился.

— Начало смены? Ладно, попрошу Вепуата, пару часов он выдержит. Мне надо в Ураниум.

Айзек развернулся к нему.

— Зачем?

— Есть разговор к Маккензи, — буркнул сармат. «Вот зачем я вечно лезу в разъяснения⁈» — с досадой подумал он. «Пришёл бы к отъезду, забрался в шлюзовую камеру, — мимо Ураниума не провезли бы.»

— Интересно, — теперь сощурился Айзек. — Давай по порядку. Из-за чего ты хочешь рискнуть мозгом?

Гедимин поморщился. Думать о предстоящем переезде и так было неприятно — он даже опасался, что так и пролежит пластом в шлюзовой камере, не успев ни с кем переговорить. Для переговоров с Маккензи нужно было крепко стоять на ногах и ясно соображать…

— Вчера был разговор о металлопрокате и трубах, — нехотя сказал он. — Где их делать — в Шакхе или в Сердце. Выходило, что и там, и там — плохо. Я вот думаю — в Ураниуме ведь есть металлургические цеха. За сутки накатают листов и натянут труб. Безо всяких там проблем с физикой. За сутки с рэссеной ничего не случится.

Айзек мигнул.

— Тащить чужеродный металл… Сколько там тонн? Двадцать, тридцать? Думаешь, заводы в гетто совсем не контролируют?

— Когда Маккензи нужно, там ничего не контролируют, — буркнул Гедимин. — Хоть крейсер строй. Это он притащил нас на Равнину, забыл? Это его затея. Я с ним поговорю. Пусть думает, как наладить производство и логистику.

Айзек покачал головой.

— Гедимин… Дело, конечно, твоё. Но проку не выйдет. Сейчас на Маккензи наседают со всех сторон. Комиссия за комиссией. Когда бесследно исчезают десятки сарматов и тонны груза, это, в общем-то, подозрительно…

Сармат поморщился.

— Пусть устроит крупную аварию… Hasu!

Айзек мрачно кивнул.

— Вот именно. До войны такое прокатывало. А сейчас — люди всё гетто по камешку переберут. А то и Миана влезет. Маккензи сейчас вертится ужом. Если ты ему вывалишь тридцать тонн инопланетного металла — далеко же он тебя пошлёт…

— Я ему пошлю… — пробормотал Гедимин по инерции, но его запал уже угас. «Айзек-то прав. Если гетто, и правда, под прицелом, лучше не добавлять проблем. Подожду до конца месяца. Может, „макаки“ успокоятся. Маккензи знает, что им наврать. Он опытный…»

… — Не едешь? — переспросил Вепуат, и было видно, что он сдерживает облегчённый вздох. — Вот и ладно. Только зря мучился бы.

Гедимин досадливо хмыкнул.

— Что, всё-таки, делать со станками? Строить или не строить? Если полагаться на Сэта -больше двух труб в день они не сделают. Значит, хотя бы сорок пять дней нужно иметь в запасе. И лист… Не знаю я, что делать с этой стройкой. На Земле всё в тысячу раз проще!

Замолчав, он перевёл взгляд на дно кратера. У нижнего ряда каменных зубцов копались в пепле филки. Они рассредоточились по двое по скальному ярусу и просеивали породу. Две пары работали быстро, одна — с некоторым замедлением; эти филки подолгу разглядывали найденные камешки и настороженно посматривали по сторонам. Гедимин слышал шёпот, но слов было не разобрать.

— Что у них там? — он сдвинулся чуть в сторону, чтобы лучше видеть филков. Один из них поднял мешок, чтобы пересыпать добытые камешки. Держал он его странно — будто ждал, что сшитые вместе шкуры его укусят.

— Работают, — Вепуат пожал плечами. — Первый день на Равнине. Похоже, это местная традиция — ничего новичкам не объяснять. Я им сказал про вращающиеся предметы — кажется, не поверили.

«М-да,» — Гедимин досадливо поморщился. «То есть — их всех затащили сюда, ни о чём не предупредив. Понятно, почему они то ноют, то щерятся. Я хотя бы приехал по своей воле…»

…Филки поднялись на пепельный вал и остановились, сложив мешки у ног. Гедимин, посмотрев на подозрительно сдутую «ткань», собрал все тросы в кулак и приподнял «пакеты».

— Эй! У вас на четверых было по центнеру. Здесь четыре центнера, ни на килограмм больше. Вопрос — чем были заняты ещё двое?

Филки угрюмо сощурились.

— Ничего, что нам всё это ещё нести на базу? Вы-то вдвоём идёте налегке…

Вепуат покосился на связку лопат и стопку корзин и выразительно фыркнул.

— Налегке? Так я мигом распределю это «легко». Руки у вас заняты — надену по корзине на голову.

Двое новичков незаметно отступили на пару шагов и смотрели на сарматов с опаской. Гедимин недовольно сощурился. «Помочь?» — мелькнуло в голове. «Да ну их! Семьдесят килограммов на рыло. Это и „макака“ донесёт!»

— Я-то думал, процесс ускорится, — прошептал он, поравнявшись с Вепуатом. Тот на ходу развёл руками.

— Может, новички ещё разгонятся, — прошептал он в ответ. — А если нет… ну, сегодня нытья было меньше. Потерпишь четыре дня? Работа всё-таки делается…

…Последнюю пару мешков в общую груду опустил филк-новичок. Вепуат махнул рукой.

— Всё, отбой! Оружие своё приберите. Мне в цеху оно не нужно.

Гедимин наклонился, собрал все тросы в кулак, готовясь закинуть на плечо, и, уже выпрямляясь, заметил яркие силуэты в световом пятне. Двое филков остались на дне долины.

— А вы чего? — удивился Вепуат. — Поднимайтесь. Надо бы вам получить хоть какое-то оружие. Тут бывает небезопасно.

Филк покосился на изжелта-зелёное небо в светящихся складках и нервно поёжился.

— Та мёртвая местность, где мы работали… Этот слой пепла — от вулканического извержения?

Вепуат махнул рукой туда, где тускло светила цепь красных огней.

— Тут много вулканов. Но, как видишь, здесь пепла нет. В Сфене Огня извержения бывают чаще. Но он не мёртвый. Только… своеобразный.

— Ага, я заметил, — пробормотал филк и кивнул на небо. — А эти… виды освещённости… что-нибудь означают?

Вепуат пожал плечами.

— Этот конкретный? Вроде бы ничего. Он обычно бывает в день Жизни. Это местный календарь… Гварза вам его показывал? Кто вас тут вообще акклиматизирует?

Филки переглянулись.

— Ну-у… нам объяснили про разломы. И про общую тревогу. А календарь… он где-то распечатан?

Гедимин потянулся было к передатчику