А если не присмотритесь, как-то снимите заклинание и уйдёте, Глаша будет плакать. А я ненавижу, когда она плачет.

— Феня… – начала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. И впервые я обратилась к генералу просто по имени: – Кесарь… мы снимем этот хомут…

Он посмотрел на меня с лёгкой грустью и тепло улыбнулся.

Может быть, магия, которая привела его в мою жизнь, знала что-то, чего не знала я.

Глава 16

— АГЛАЯ —

Мы вернулись домой под самый вечер.

Я шла по дорожке к крыльцу и не узнавала собственного сада.

Старый и кривой забор исчез, вместо него стоял новый из светлого дерева и калиткой, и она открывалась без скрипа.

Дорожки были очищены от травы и посыпаны мелким гравием. Кусты обрели форму, а старую яблоню, на которой Феня любил охотиться за воронами, подвязали, и она теперь стояла гордо, и даже будто помолодела.

— Ох, вот это да-а-а… – прошептала я и повертела головой, пытаясь собрать мысли в одну кучу. – Это точно мой сад?

— Да, это твой сад, – подтвердил генерал, – просто его в порядок привели.

Мы вошли в дом.

— Мария обещала, что к нашему возвращению всё будет готово.

Я остановилась. Кухня, которую я знала как место вечного бардака, сияла. Полы были до блеска надраены.

Здесь были новые светлые шкафы. Стол, когда-то покрытый пятнами и царапинами, теперь был до зеркального блеска отполирован, и на нём стояла ваза со свежесрезанными цветами.

Флора была водворена на подоконник. Она всё ещё была без листьев, но цветок её расправился, и в нём чувствовалась новая сила.

— Глаша, – прошептал Феня, он обошёл кухню, заглянул в гостиную, потом в коридор и вернулся. – Здесь везде чисто.

— Да, я вижу, – кивнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Здесь чересчур чисто, – продолжил кот, и в его голосе появилась растерянность. – Глаша, у нас пропал наш домашний запах!

— Что? В смысле пропал?

— У нас всегда витали запахи трава, старой мебели, пахло тобой, мной и бабушкой, а теперь… – он принюхался, – лимоном и воском. Мы что, переехали?

— Просто привели в порядок дом, – произнёс генерал, проходя в гостиную.

Я пошла за ним и снова замерла. Гостиная, которую я помнила, как место, где вечно было тесно от разбросанных книг, засохших цветов в вазах и Фениных игрушек, преобразилась.

Новые шторы пропускали мягкий свет.

Камин, который я не чистила вообще, был выложен новым камнем, и в нём уже потрескивали дрова.

На полу лежал новый ковёр, а у камина стояли два глубоких и удобных кресла, обитых тканью цвета осеннего леса.

Феня, который всё это время крутился под ногами, вдруг замер.

— Знаете что? – произнёс он. – А я даже начинаю привыкать.

Тётушка Мария оставила нам горячий ужин, и я накрыла нам в гостиной.

За окном начинался тихий дождь. Этот шум, смешанный с потрескиванием дров в камине, успокаивал и дарил уют.

Феня после плотного ужина свернулся клубком на ковре и, судя по подрагивающим усам, видел сладкий сон.

— Можно узнать, почему для вас так важен идеальный порядок? Почему вы так отчаянно хотите, чтобы вообще всё было идеально? – спросила тихо.

Генерал помолчал. Я уже подумала, что он не ответит, но он поставил чашку с чаем на столик, откинулся в кресле и проговорил:

— На войне, Аглая, не существует порядка. Там, куда хотят, падают снаряды, и солдаты умирают, когда этого совсем не ждёшь. Приказы и решения, которые казались правильными, приводят к фатальным ошибкам, они стоят жизни. И ты ничего не можешь с этим сделать, только смотришь и считаешь потери.

Он замолчал, и я вдруг поняла, что ничегошеньки не знаю о нём, что он видел, потерял, почему его глаза всегда настороженные и готовые к худшему.

— Когда я вернулся, – продолжил он, – то понял, что не могу жить в беспорядке, и я имею ввиду беспорядок не только материальный, но и духовный. Не выношу, когда люди опаздывают, нарушают обещания и делают всё не так. И если я позволю этому беспределу войти в мою жизнь, то я перестану быть тем, кто я есть. Я стану просто солдатом без войны, который не знает, что делать с мирной жизнью.

— И порядок стал вашим щитом, – поняла я его.

— Да, – кивнул он. – Щитом от мира, который не подчиняется правилам, и от людей, которые не выполняют приказы. От себя самого, который слишком хорошо знает, что бывает, когда всё идёт не по плану.

— Но сейчас, – заговорила я, – вы в моём доме, а здесь всегда бардак. Это моя, так сказать, творческая стихия.

— Я это заметил, – хмыкнул он. – Но, знаешь, Аглая, сейчас я думаю, что, может быть, бардак в небольшом количестве, конечно, не так уж и страшен. Если смотреть на него с безопасного расстояния.

— С безопасного расстояния? – рассмеялась я.

— Например, с чашкой хорошего чая у камина, и с булочкой, которую испекла не ты.

— Вы невыносимы, – произнесла с улыбкой.

Он кивнул и тоже улыбнулся. Мы снова замолчали, а дождь всё ещё шёл. Феня дёрнул лапой во сне, по-великански всхрапнул и затих.

— Генерал? – позвала я мужчину.

— Кесарь, – поправил он мягким тоном.

— Кесарь, – повторила я. – Знаете, а я очень рада, что вы здесь, даже если всё пошло через одно место.

— Знаешь, а я тоже рад, – улыбнулся он. – В смысле, что я здесь.

Я хихикнула и наши взгляды встретились. В этот момент я отчётливо осознала, что совсем не хочу, чтобы этот вечер заканчивался когда-либо.

* * *

Следующие два дня пролетели как один миг. Мой дом продолжали приводить в порядок, но теперь это были всего лишь доделки, а не радикальные переделки.

Каждый день мы ходили на перевал. Кесарь нёс корзину с едой. Феня трусил впереди нас, проверял дорожки и как всегда, пугал птиц.

На третью прогулку, когда мы расположились на вершине холма, а Феня ушёл изучать окрестности на предмет мышиной активности, я вдруг почувствовала, что должна сделать кое-что, чего давно не делала.

— Кесарь, – позвала я мужчину, вставая.

— Да? – отозвался он и поднял голову от книги, которую притащил с собой.